бордель. Хотя бы будет знать, что эти вонючие скоты не увезли его дочь на край света.
Лян «переводил», наблюдая, как темнеет лицо Кэрроу:
— Мандарин выражает озабоченность. Даже в деревне, если двадцать девушек исчезнут одновременно, это привлечет внимание кланов. Кроме того, если речь идет о покупке, он сомневается в успехе. Семьи не продадут дочерей иностранцам, которые вывезут их из страны. Родители предпочтут местных покупателей, даже за меньшую цену, чтобы знать судьбу дочери.
Кэрроу врезал кулаком по столу, так, что подпрыгнули чашки.
— К черту их семьи! — выпалил он. — Мы не собираемся ни уговаривать, ни покупать!
Харгрейвз положил руку ему на плечо.
— Тише...
Но тот уже не мог остановиться:
— Скоро будет военная операция! Зачистка деревень от тайпинов! Мы войдем туда с солдатами, арестуем мятежников, а заодно прихватим девок!
Лян ощутил, как холод разливается по спине. «Подлые твари! Я должен предупредить братьев. Но какую деревню? Где?»
Он перевел слова Кэрроу мандарину. Голос чуть дрогнул, но Тун этого не заметил.
—А-а, — протянул он. — Военная операция как прикрытие. Умно. Очень умно.
Он задумчиво постучал ногтем по столу.
— Спроси, куда они их повезут?
— В Сингапур, — ответил Харгрейвз. — Там найдутся покупатели.
— Варвары торгуют женщинами, как свиньями на базаре, — усмехнулся мандарин.
К горлу подкатило отвращение, едкое, как желчь: «Варвары торгуют женщинами? А ты, маньчжурская собака, собираешься им в этом помогать».
— Спроси, сколько они готовы заплатить за документы? — велел Тун.
— Пятьдесят таэлей, — ответил Харгрейвз, услышав перевод.
Мандарин откинулся на подушку, удостоив варваров лишь презрительным взглядом.
— Скажи этим двум дьяволам… Если кто-то пронюхает, что я в этом участвовал, я лишусь головы.
Лян перевел:
— Мандарин обеспокоен тем, что участие в подобной операции может поставить под угрозу его жизнь.
Тун с тяжелым вздохом продолжил:
— Скажи варварам, мне придется подготовить целую кипу поддельных бумаг. — Он загнул пальцы, перечисляя: — Двадцать трудовых контрактов. Двадцать разрешений на выезд. Медицинские свидетельства. Таможенное разрешение. Портовой манифест… А еще подмазать портовую охрану, чтобы не задавали вопросов, не осматривали «груз».
Он медленно поставил чашку, золотые чехольчики тихо звякнули о фарфор.
— Скажи этим волосатым чертям… Пятьдесят таэлей? Это медяки, которые бросают попрошайкам, а не плата императорскому чиновнику. Они меня оскорбляют.
Кэрроу, слушая «перевод», холодно усмехнулся.
— Алчный ублюдок. Торгуется, как на базаре.
Харгрейвз миролюбиво поднял руку.
— Мы заплатим семьдесят таэлей. Это последнее предложение.
— Этот боров принимает меня за нищего? — возмутился Тун. — Скажи этим бледным червям: за такой риск... двести таэлей. Иначе и разговаривать не о чем.
Лян переводил ровным тоном:
— Мандарин Тун с благодарностью принимает предложение, но считает, что связанные риски требуют компенсации в размере двухсот таэлей. Он надеется на понимание почтенных господ.
Кэрроу побагровел. Рука инстинктивно дернулась к кобуре.
— Двести?! Да этот жадный ублюдок...
— Тише, — Харгрейвз положил руку ему на плечо. — Успокойтесь.
Тот замолчал, но желваки продолжали играть.
— Рыжий дьявол вспыльчив как бешеная собака, — заметил Тун.
Харгрейвз выждал паузу, давая Кэрроу успокоиться, затем заговорил:
— Двести — слишком много. Сто пятьдесят — разумная цена за разумную услугу.
— Скажи этой ходячей куче навоза, что я очень великодушен и согласен на сто пятьдесят таэлей, — ответил Тун. — Но, — с усмешкой добавил он, — пусть они заплатят за девушек сегодня вечером. Мне нужны две. Скажи рыжим чертям, что это дополнительные расходы. Пусть заплатят.
Лян повернулся к британцам.
— Мандарин Тун соглашается на сто пятьдесят таэлей за документы и услуги. Он также отмечает... что это заведение предлагает услуги весьма искусных куртизанок. Лучших в Нанши.
Пауза. Взгляд скользнул между варварами и мандарином.
— Возможно, почтенные господа захотят... проявить щедрость и обеспечить приятное времяпрепровождение для всех участников переговоров. Это укрепило бы деловые отношения.
Харгрейвз понимающе прищурился — старый волк сразу уловил суть.
— А-а, — протянул он. — Понимаю. Он хочет, чтобы мы оплатили... развлечения.
Он обменялся взглядом с Кэрроу. Тот все еще был красным от гнева, но кивнул.
— Хорошо, — согласился Харгрейвз. — Скажи мандарину, что мы позаботимся о расходах на... гостеприимство. Для него и для нас. И он получит свои сто пятьдесят таэлей. Половину сейчас, половину — когда документы будут готовы.
Лян перевел. Тун довольно кивнул.
— Очень хорошо. Эти варвары не настолько тупы как кажутся, — усмехнулся он. — Половину сейчас, половину потом. Согласен. Но скажи этим псам, если что-то пойдет не так, я их не знаю. Никогда не видел. Я императорский чиновник. Они — вонючие иностранцы. Кто поверит слову иностранцев?
— Мандарин подчеркивает важное условие. Если что-либо пойдет не так, он не имеет к этому отношения. Официальная позиция будет такова, что почтенные господа действовали самостоятельно, без его ведома.
Харгрейвз нахмурился, но кивнул.
— Договорились, — откликнулся он.
Никто не протянул руки для рукопожатия. Просто кивнули друг другу.
Сделка заключена.
Двадцать жизней проданы за сто пятьдесят таэлей серебра.
Харгрейвз наклонился, достал саквояж, поставил на стол.
Приоткрыл. Внутри блеснуло серебро.
— Семьдесят пять таэлей, — произнес Харгрейвз, доставая слитки один за другим и выкладывая на стол.
Мандарин подался вперед. Взял первый слиток, взвесил на ладони, поднес к свету, изучая клеймо. Затем второй. Третий.
Лян наблюдал за этим с холодным отвращением: «Алчная свинья! Когда мы очистим Поднебесную от прихвостней Сатаны, таких, как ты, Тун, обезглавят первыми».
Наконец мандарин удовлетворенно кивнул. Дважды хлопнул в ладоши. Дверь отворилась, в проеме появился громила. Тун указал ему на серебро:
— Спрячь надежно.
Телохранитель достал из-за пояса мешок, сгреб туда слитки и исчез так же бесшумно, как появился.
Тун потянулся, расслабляясь. Похотливая улыбка расползалась по лицу.
— Девки здесь молоденькие и тугие, — он облизал мясистые губы. — Не могу дождаться, когда с ними повеселюсь.
Он презрительно хмыкнул, кивнув в сторону Кэрроу и Харгрейвза.
— Слышал, варвары очень быстро кончают. Два-три раза дернется, как курица с отрубленной головой — и все. Пьют молоко — оттого и молоко у них вместо семени течет.
Британцы вопросительно уставились на Ляна. Ждали перевода.
Рискни. Сейчас или никогда.
Лян сделал глубокий вдох и произнес:
— Мандарин интересуется... — голос ровный, бесстрастный, — какую именно деревню вы выбрали для операции. Он рекомендует небольшое удаленное поселение. Меньше риска, что кто-то будет искать пропавших.
Британцы переглянулись.
— Это не его
