Подругу. Кого-то, кто поймет».
Шторка отодвинулась, яркий дневной свет ударил в глаза. Виктория моргнула, привыкая, затем выбралась наружу.
Перед ней возвышалось трехэтажное здание из красного кирпича с белыми колоннами, больше и богаче, чем дом Кэрроу. Опиумные деньги, конечно. У торговцев всегда были деньги. Ухоженный палисадник, цветущие магнолии, дорожки, посыпанные свежим гравием. Респектабельность, купленная ценой разрушенных жизней китайцев.
Виктория знала это — все знали, — но никто не говорил вслух. Опиум был основой благополучия колонии. Без него не было бы ни особняков, ни балов, ни этих чаепитий.
Китайский слуга в ливрее открыл дверь, поклонился.
— Добро пожалуй, — с сильным акцентом произнес он. — Прошу следуй мой.
Виктория вошла в вестибюль. Пахло сладкой выпечкой и паркетным воском. Слуга провел ее к двустворчатым дверям, открыл их.
Гостиная была просторной, светлой, с огромными окнами, выходящими в сад. Кресла с позолотой, диваны с шелковой обивкой, персидские ковры на полу.
Дамы, сидящие в креслах и на диванах, повернулись к двери.
— Миссис Кэрроу! — миссис Бромли величественно поднялась. — Как мило, что вы смогли прийти! Мы так рады вас видеть!
— Благодарю за приглашение, миссис Бромли, — ответила Виктория. — Вы очень любезны.
Хозяйка взяла ее под руку и провела в комнату.
Виктория поздоровалась с остальными дамами. Миссис Харгрейвз ответила коротким кивком и устало откинулась на спинку кресла — четвертая беременность давалась ей нелегко. Миссис Темплтон улыбнулась, поправляя выбившиеся кудряшки.
— Присаживайтесь, дорогая, — леди Пембертон похлопала сухощавой рукой по дивану рядом с собой.
Виктория села, расправила юбки, выпрямила спину.
Обстановка казалась безопасной. Солнце бросало на ковер золотые полосы света. Ароматы чая и выпечки навевали уют.
Я здесь. Среди англичанок. Среди своих.
Миссис Бромли позвонила в серебряный колокольчик. Вошла китаянка — молчаливая, незаметная. Хозяйка начала разливать чай в чашки из тончайшего фарфора.
— Сахар, миссис Кэрроу? — спросила она, держа щипчики над сахарницей.
— Один кусочек, пожалуйста. Без молока.
Служанка подала Виктории чашку, поднесла блюдо с закусками. Виктория взяла маленький сэндвич с огурцом.
— Ну что ж, — миссис Бромли откинулась в кресле и откусила пирожное. — Расскажите нам, дорогая, как вам наш Шанхай? Привыкаете к... экзотике?
— Международное поселение устроено весьма комфортно, — ответила Виктория.
— О, мы постарались! Маленький островок цивилизации посреди... ну, вы понимаете... — Леди Пембертон взмахнула веером в сторону окна. — Хотя содержать дом здесь — настоящее испытание.
— О, не говорите! — всплеснула пухлыми руками миссис Бромли. — Эти слуги... Десять раз покажешь, как салфетки раскладывать — все равно напутают. Тупые, как пробки. И лица все одинаковые — я свою горничную от кухарки отличить не могу!
— А я все серебро держу на замке, — добавила леди Пембертон. — Иначе утащат. Это у них в крови — воровать.
— Муж говорит, на службе с ними невозможно работать, — вставила миссис Харгрейвз. — Врут не краснея.
Виктория молча отпила чай, сжимая чашку.
— А я слышала, — миссис Темплтон наклонилась вперед, — они едят крыс! И собак! Представляете?
— О, не напоминайте! — поморщилась миссис Бромли. — Я как-то по ошибке зашла на китайский рынок. Боже мой! Там висели какие-то... туши. Не могла понять, что это за животное. Муж сказал — лучше не знать.
— Язычники, — резюмировала леди Пембертон. — Что с них взять? Хорошо, что Британия несет им цивилизацию. Хотя боюсь, из этих дикарей ничего путного не выйдет.
Смех. Согласные кивки. Виктория снова поднесла чашку к губам.
Разговор потек дальше. Леди Пембертон рассказывала о новых платьях, заказанных из Парижа. Миссис Бромли жаловалась на поставщиков — все приходит с опозданием, ткани не те, что обещали. Миссис Харгрейвз критиковала моду на широкие кринолины — «в этом климате абсолютно непрактично».
Виктория слушала, кивала в нужных местах. От натянутой улыбки сводило скулы. Разговор казался настолько пустым, что мысли разбегались, и приходилось насильно возвращать внимание к словам.
Стыд кольнул острой иглой. Что с ней не так? Эти дамы добры к ней, пригласили в свой круг. Она должна быть им благодарна.
— А вы, миссис Кэрроу, когда устроите прием?
Виктория моргнула. Леди Пембертон склонила голову в выжидательном любопытстве, и ее худое лицо вдруг напомнило лошадиную морду.
— Капитан Кэрроу такой уважаемый офицер, — обмахиваясь веером, продолжила она. — Было бы прекрасно познакомиться с вами ближе.
— В скором будущем, надеюсь, — осторожно ответила Виктория. — Ричард очень занят на службе.
— Мой муж говорит, капитан Кэрроу — один из лучших в гарнизоне, — вставила миссис Темплтон.
— И такой джентльмен! — расплылась в улыбке миссис Бромли. — Всегда такой вежливый. Просто образец галантности.
Образец галантности.
Чашка задрожала в руках. Виктория поставила ее на блюдце.
— Вам так повезло, дорогая, — добавила хозяйка. — Такой муж — редкость. Красавец, герой, джентльмен.
Виктория смотрела на свою чашку. Темная поверхность чая отражала потолок.
Герой. Джентльмен.
Что-то внутри надломилось.
— Не всегда, — тихо произнесла она.
Все чашки замерли в воздухе. Все головы повернулись к ней.
— Что вы сказали, дорогая? — моргнула миссис Бромли. Ее мясистые пальцы застыли над тарелкой с пирожным.
Виктория подняла взгляд. Сердце колотилось. Руки дрожали.
— Я сказала... не всегда, — чуть громче повторила она. — Капитан Кэрроу не всегда... джентльмен.
Мертвая тишина.
Лошадиное лицо леди Пембертон вытянулось еще сильней.
— Что за... странное замечание! — возмутилась она.
— Я просто... — Виктория сглотнула. — Он не всегда... добр. Иногда он бывает... резок.
Леди Пембертон медленно поставила чашку на блюдце. Фарфор громко звякнул в тишине.
— Резок? — Она сузила глаза. — Что вы имеете в виду?
— Вспыльчив. — Виктория сжала салфетку. — Иногда он... говорит вещи... делает вещи...
Слова застряли в горле.
— Но... но капитан всегда такой вежливый! — пробормотала миссис Темплтон. — Я не понимаю...
— Миссис Кэрроу, — леди Пембертон выпрямилась как палка. — Мне кажется, вы говорите то, что не подобает говорить в приличном обществе.
— Но это правда! Вы не знаете... Вы не видите, каков он на самом деле...
— Довольно! Вы забываетесь. Ваш муж — уважаемый офицер. Многие дамы мечтали бы оказаться на вашем месте.
Миссис Харгрейвз покачала головой.
— Молодые жены часто бывают неблагодарны, — пропыхтела она. — Не понимают, какое это благословение — иметь мужа, офицера Ее Величества, человека чести.
Леди Пембертон наклонилась
