решение передать власть в его руки, судя по отрывкам фраз, которые мы застали.
Растерянный совет, состоящий из мудрецов и министров империи растерянно бросали взгляд то на меня, то на мужа, то на мужчин, с которыми мы пришли.
— Он жив! — воскликнул кто-то из совета. — Мы вынуждены отказать вам в вашем прошении милорд.
— Он пропадал непонятно где и ничего не знает о правлении такими огромными землями, — прошипел отец Эвридии.
— Мои земли тоже довольно большие. А я не пропадал, а спасал первого наследника на престол — кровного сына Рейнхарда. Перед вами Ливия — истинная пара, понесшая дитя от покойного кронпринца. Ныне — моя жена.
— Жена? — воскликнули сразу несколько голосов.
— Но драконы не берут себе жен, — вмешалась в разговор Эвридия.
— Если дорожат и любят, то берут, — остудил ее Михаэль, а после обратился к совету: — Уважаемый совет, за мной законное право и правда. Я — отец первого наследника на престол и второй в праве на наследование. Покойный император — мой родной дядя, в нас течет одна кровь. Я показал себя хорошим политиком. Мое королевство процветает. За меня отвечает двенадцать крупнейших домов. Три соседних государства поклялись мне в верности, приготовили союзников для сражения за этот трон. Я многочисленно доказал преданность своей земле.
— Поэтому подобрал девку кронпринца? — фыркнула Эвридия. А я подумала, какая она все-таки пустая. Не понимаю, что кронпринц нашел в ней. Почему обменял ее на Ливию?
— Ливия сбежала с замка не от хорошей жизни. Она чудом сберегла дитя, — пояснил Михаэль, а у меня сердце заколотилось как сумасшедшее от его слов. — Я случайно встретил ее и присутствовал на родах. Вливая в новорожденного магию, почувствовал на нем воздействие магии белых драконов. Совет, я хочу доложить о чажком преступлении совершенном представителями белых. У новорожденного почти отстутствовала магия, как и жизненные силы. Очевидцы, рассказывали в каких условиях содержали истинную кронпринца, а одна из служанок видела как Эврилия Эларская столкнула беременную девушку с лестницы и постоянно наносила ей телесные повреждения.
— Это клевета. Это вообще не истинная, это пустая иллюзия! — попробовала ретироваться Эвридия.
— Кронпринц умер на рассвете. Метка еще должна была исчезнуть, — сказал старец из совета. Он спустился вниз и подошел ко мне: — Можете поднять волосы. Кронпринц поставил ее у линии роста волос на шее.
Я сглотнула, собрала волосы, перекидывая их вперед.
— Это она! Истинная кронпринца! — воскликнул советник возвращаясь на свое место, разворачиваясь к залу и поставляя: — Совету даже не нужно совещаться. Наследный принц жив, как и законный наследник. В истинности этой женщины сомневаться невозможно. Трон переходит сыну Рейнхарда, а в качестве регентов до его совершеннолетия выступит Михаэль Риерский и его супруга.
— Но… — снова перебила Эвридия.
— Чуть не забыл. Вы, Эвридия Эларская и ваш отец прямо сейчас отправляетесь в темницу, а дом белых подлежит немедленному обыску. Похоже теперь понятно с чем связана такая внезапная кончина монархов нашей страны и волнения.
— Но… Вы не имеете права! Я любимая женщина Рейнхарда! Я его любила… — вопила Эвридия, пока стражи связывали ее, надевая на руки антимагические наручники.
Глава 25. Коронация
На следующий день состоялись похороны погибших правителей. В имениях белых драконов были найдены доказательства их виновности в смерти монархов. Именно их магия медленно убивала их.
Было непривычно видеть бездыханное и осунувшееся тело отца своего ребенка. Он и его отец лежали в крошечной лодке, скользящей по речной глади. В небе появился черный дракон, он спикировал вниз, изрыгая пламя. Уже позже я узнала, что этот величественный дракон — мой муж, а уйти через огонь — древняя традиция могущественной расы.
На рассвете мы вместе с ребенком перенеслись во дворец. Придворный священник нарек его законным правителем этого королевства, а нас — его представителями. Так странно, мой крошечный мальчик — правитель такой большой страны.
Первые месяцы правления мы с Александром предпочитали проводить в королевстве Михаэля. Здесь было так же уютно, как и в нашей таверне, а еще безопасно. В столице все еще оставались оппозиционные группы, и Михаэль, словно на работу, уходил рано утром порталом в столицу и возвращался вечером.
Он ложился рядом с нами, как и в таверне, питал нашего сына магией, наблюдая, как я его кормлю. А поздней ночью, когда малыш дремал в своей колыбели, мы накрывались пологом тишины и наслаждались друг другом.
К лету в столице стало безопасно, и мы впервые показали нашего бутуза. Шестимесячный Александр в монаршей одежде на руках Михаэля выглядел впечатляюще. Мы втроем вышли на балкон замка, того самого, где когда-то умерла Ливия, и народ встретил нас бурными овациями.
Чуть погодя Михаэль научил меня строить порталы. Защитное и боевое заклинания он показал мне ещё в самом начале. Он переживал, что я сбегу от него в таверну, что я и сделала, как только научилась строить порталы.
Амина и Рофан с радостью встретили нас. Они так гармонично смотрелись вместе, а таверна преобразилась. Вокруг росли лекарственные травы, а на нижнем этаже вместо зала таверны располагался приемный покой с кушетками и операционным блоком. Верхние этажи таверны стали палатами. Они открыли небольшую бесплатную больницу. Мне стало так радостно от мысли, что мы все наконец-то нашли себя и делаем то, что у нас получалось лучше всего. Рофан был талантливым лекарем, Амина, не терзаемая страхом, направила свою силу не для защиты и скрытности, а позволила этому миру стать лучше — помочь тем, кто не может позволить себе помощь. А еще, в последние дни нашего визита я узнала, что они ждут малыша. Ну разве это не чудо?
Через полгода правления Михаэля в государстве стало как никогда спокойно. Муж позволил себе взять несколько дней отпуска. Мы отправились семьей к тёплому морскому берегу. Я ведь так и не успела отдохнуть в той прошлой жизни.
Пока бабушка Офелия гуляла с внуком по парку, расположенному у замка, где мы остановились, мы с Михаэлем смогли остаться одни. Наслаждаться друг другом. Не скрываться. Признавать, что он тот самый мужчина, которого я так долго искала.
Я лежала в его объятиях, мокрая, с дрожащими от невероятной близости руками и ногами, как он поделился со мной ещё одним откровением.
— Ты можешь понести ещё одно дитя от меня. Когда ты будешь готова, скажи, и я поставлю тебе метку истинности.
— Что значит «поставишь метку истинности»? — растерялась я.
— Моего зверя тянет к тебе не меньше, чем человека. Ты способна подарить мне детей, любимая моя. Только скажи,
