чтобы я участвовала. Тем не менее, я не собираюсь сомневаться в удаче, когда она приходит ко мне.
Может быть, вселенная пытается уравновесить все то дерьмо, которое она мне подкинула.
Хлоя быстро машет мне рукой, садясь в такси.
— Обещай, что позвонишь родителям сегодня вечером.
Я не могу снова ей солгать, поэтому вместо этого уклоняюсь от ответа.
— Добирайся домой благополучно, — кричу я и закрываю дверь, не давая ей возразить.
Водитель высаживает меня перед моим домом. Я благодарю его и поднимаюсь по ступенькам к своей квартире, каждая из которых кажется мне испытанием. Вставляя ключ в замок, я могу думать только о том, как погрузиться в горячую ванну и потом погрузиться в сон.
В последнее время моя камера Ring глючит. Это еще одна вещь, на которую мне нужно потратить деньги, которых у меня нет. Придется подождать до следующей зарплаты. А пока я полагаюсь только на замки.
Когда я включаю свет в квартире, все выглядит нормально, но у меня мурашки по коже от шестого чувства. Что-то не так. Волосы на затылке встают дыбом.
Я поворачиваюсь, готовая убежать...
— Привет, Хоуп.
Я задерживаю дыхание. Я поворачиваюсь к голосу, сердце колотится в груди. Это не может быть... Мой разум, наверное, играет со мной в игры.
Из тени выходит фигура, с таким же расчетливым спокойствием, как всегда.
Саймон Лау.
12
Хоуп
На мгновение я могу только смотреть.
Саймон жив?
Это кажется невозможным, но он здесь, во плоти, стоит в моей гостиной.
Я опираюсь рукой о стену.
— Саймон? Я... я думала, ты погиб во время нападения.
— Я очень даже жив, — говорит он, делая шаг вперед. — Как и ты, Хоуп. Нас обоих убить сложнее, чем думал Синдикат.
— Как? — с трудом выдавливаю из себя слово. Когда я сбегала, я мельком увидела что-то похожее на небольшую армию солдат Синдиката. У моего отца были только его самые старшие помощники и, может быть, дюжина охранников, которые прятались вместе с ним, поэтому я не думала, что у них есть шанс выжить. Но, может быть...
— Мой отец? — спрашиваю я с надеждой.
— Мне жаль. Только я. Садись. Я принесу тебе стакан воды, — говорит он с привычной властностью. — Мне нужно многое объяснить.
Мои ноги дрожат, когда я опускаюсь на диван, а он уходит на кухню. Для меня шок увидеть человека, которого я никогда не думала увидеть снова. Не было возможности подтвердить, что в ту ночь все погибли, но я не могла представить другого исхода.
У нас с Саймоном всегда были разногласия. Он относился ко мне как к надоедливой младшей сестре, на которую у него никогда не было времени. Даже когда я поступила в Кембридж, он не мог понять, почему я выбрала историю и литературу вместо чего-то более практичного, например экономики, которая однажды могла бы позволить мне работать в законном бизнесе моего отца.
Тем не менее, после почти года одиночества, жизни как призрак, когда никто не знал настоящую меня, я удивительно облегченно вздохнула, увидев его снова, даже если это было тяжело принять.
Саймон вернулся и подал мне стакан воды, но не сел. Несмотря ни на что, он был как всегда опрятен: сшитый на заказ костюм, дорогие итальянские туфли, ни один волос не выбивался из прически, а я сидела здесь в поношенной одежде с темными кругами под глазами.
— Я знаю, что это шок, — говорит он мягко. Мягче, чем я когда-либо слышала его говорящим. — Ты хорошо заметала следы. Потребовались месяцы, чтобы найти тебя, но я не сдался.
— У меня миллион вопросов, — шепчу я, все еще пытаясь осознать происходящее.
— Уверен, что так и есть. Позволь мне начать с самого начала. — Он прислоняется к стене, скрестив руки на груди в костюме.
— Что произошло во время нападения?
— Мы не были готовы к такому нападению. Оно произошло неожиданно. Они прорвали все точки входа за считанные минуты. Мы сопротивлялись, как могли, но их было слишком много. — Он вздыхает, его глаза затуманиваются воспоминаниями. — Я оказался на главном этаже, пытаясь сдержать их, надеясь, что смогу удержать их от кабинета твоего отца. Я пытался, но было уже слишком поздно... Я видел, как они убили его, Хоуп. Они были безжалостны. То, как они...
Я поднимаю руку, не в силах слушать дальше.
— Пожалуйста. Я не могу.
Его голос становится грубее.
— Я держал твоего отца, когда он умирал. Он заставил меня пообещать, что я найду и защищу тебя, даже если это будет последнее, что я сделаю.
Как бы ни было больно слышать все это, мне немного утешает, что последние мысли моего отца были обо мне. Может быть, в конце концов, я все-таки была для него важна.
Это осознание разбивает что-то внутри меня, и я не могу сдержать рыдания.
Когда я поднимаю глаза, Саймон смотрит на меня с выражением, которое я не могу понять. В том, как он меня изучает, есть что-то тревожное.
— Я сбежал через туннели, как, наверное, и ты; они еще не были разрушены. Дошел пешком и спрятался в лесу. Вскоре после этого Синдикат сжег виллу дотла. Никто больше не выжил.
Мы сидим в густой тишине, тяжесть которой ложится между нами.
— Мне жаль, что ты это видел, что тебе пришлось через это пройти. Я не могу себе этого представить. — Я вытираю слезу. — Мой отец спланировал мой побег. Он приготовил машину, все собрал. Я была так зла, что он отказался поехать со мной, но он настаивал на том, чтобы остаться и сражаться вместе со своими людьми.
— Твой отец любил тебя. Я здесь, потому что пообещал ему позаботиться о тебе.
Позаботиться обо мне?
Мои мысли перескакивают к жизни, растущей внутри меня. Если Саймон здесь, чтобы помочь мне, может быть, он сможет обеспечить нам безопасность и доступ к некоторым активам моего отца. Если это произойдет, у меня будет шанс оставить этого ребенка.
Я улыбаюсь ему, полная надежды.
— Мне не нужно много. Безопасное место для жизни, защита и доступ к некоторым деньгам моего отца. Я знаю, что у него была недвижимость в Гонконге. Одни только недвижимые активы стоят сотни миллионов...
Его губы сжимаются.
— Я имел в виду не это.
— Хорошо, — осторожно говорю я. — А что ты имел в виду?
Он протягивает руку и откидывает прядь волос за мое ухо. Это интимный жест, от которого мои плечи напрягаются. Я отступаю назад, создавая небольшое расстояние между нами.
Хотя он всего на десять
