скажешь.
– Зою я предупрежу о том, что ты здесь. Никуда не выходи. Никому не открывай.
Это тоже стало привычно – то, что я ему об одном, а он мне про другое.
– Ладно.
– Глупостей не делай, – бросил Архип, уходя, придавив тяжелым, как будто предупреждающим взглядом.
– Если ты думаешь, что случившегося достаточно, чтобы заставить меня свести счеты с жизнью – зря. Как показала практика, я удивительно живучая тварь. Иной раз даже сама не понимаю, на хрена так отчаянно цепляюсь за жизнь – ведь ничего хорошего я от нее не видела.
Архип явно не ожидал от меня такой отповеди. Кивнул каким-то своим мыслям. Развернулся на пятках и ушел, бросив на меня еще один короткий взгляд через плечо. Вот и вся реакция на мои откровения.
Оставшись одна в доме, я первым делом убрала со стола и от нечего делать отправилась на поиски приключений. Ну, то есть, пошла как следует осмотреться. Кажется, Архип ничего не имел против этого. Иначе бы сказал – сюда не суйся, туда не ходи… Означало ли это, что у него не было от меня секретов? Не думаю. Скорее всего, те были спрятаны так надежно, что мне до них было попросту не добраться.
Наиболее пристальному изучению подверглись находящиеся в доме предметы искусства. Конечно, меня нельзя было назвать экспертом, но кое-что я все-таки понимала. В доме Архипа выставлялись действительно впечатляющие экземпляры. Например, в одном из набросков, висящих в гостиной, я распознала руку Матиса.
Жутко хотелось курить, но мои сигареты остались в машине. А я не могла даже связаться с Архипом, чтобы его попросить купить мне пару пачек.
Справившись за полчаса с осмотром дома, я обессиленно опустилась на диван. Чего не было в доме Сильвестрова – так это телевизора. Мне не на что было отвлечься. Впервые за долгие годы я оказалась предоставлена самой себе. И знаете что? Мне это совсем не понравилось. Не имея возможности переключиться, в мозг начинали лезть всякие мысли и, что хуже, воспоминания… Я невольно начинала прокручивать их в голове, размышлять над тем, а может… И, конечно, винить себя.
Вспомнились слова Надежды Дмитриевны о том, что от себя не убежишь. Насколько же незамысловатая истина. Вероятно, мы потому и бежим вперед, что боимся, что нас нагонит… каждого свое?
Взять хотя бы предательство Вавилова. Что если это – вернувшийся ко мне бумеранг? В свое время я ведь тоже предавала. Самого родного, самого близкого и любимого – маму.
В общем, к приходу Зойки я так себя накрутила, что обрадовалась ей как ненормальная. К удивлению, девочка ни о чем не стала меня расспрашивать. И вела себя так, будто я всегда жила в их доме. Пользуясь ее открытостью, я попыталась разузнать о Страннике. Будто вскользь спросила, не гостил ли у них давеча какой-нибудь папин друг. И как же я разочаровалась, когда оказалось, что у них в принципе не бывает гостей!
Глава 12
– Ого! Уже пятый час. А мне еще ужин готовить.
– Тебе? – изумилась я, невольно приподняв брови.
– Ну, да. А что?
Я не была специалистом по детям, но из обрывков информации, которая неизбежно докатывалась и до меня из соцсетей, складывалось стойкое впечатление, что их сейчас воспитывают совсем иначе, чем нас. И потому меня искренне поразила Зоина самостоятельность.
– А кто у вас убирается? – не сдержала я любопытства, скользнув взглядом по просторному помещению.
– Мы! – удивилась моему вопросу Зоя. – Тебя теперь, наверное, тоже впишем в график дежурств? – взгляд девочки стал хитрым, как у лисы. Я усмехнулась, на короткий миг забывая обо всех своих тревогах.
– То есть вы реально сами поддерживаете порядок в таком большом доме?
– У нас есть робот-пылесос.
– Ну, это, конечно, все объясняет, – закатила глаза, невольно представив, как Архип орудует шваброй. От этой нелепой картинки я не смогла сдержать смешок. Ч-черт. Опять накатывало… Надо было срочно на что-то переключаться.
– Знаешь что? Думаю, это справедливо… Я про график дежурств.
– Еще бы! Поможешь мне начистить картошки?
– Конечно. Что ты хочешь приготовить?
– Пожарить, и все дела, – пожала плечами Зоя. – Мне же еще уроки делать.
– Вот ими и займись. Ужин я сама приготовлю. Ты только покажи, где и что взять.
– А давай я прямо тут сяду, чтобы тебе подсказывать! – предложила лучший выход из ситуации Зоя.
– Отлично. Тащи портфель.
Начищая овощи на чужой кухне, я думала о том, что сама позволила загнать себя в эту ловушку. Да, Вавилов был главным архитектором проекта, но он не был моим непосредственным начальником. Какого черта я не обсудила сложившуюся ситуацию с генеральным? Почему не убедилась, что он в курсе? Теперь-то попробуй отмойся, когда Андрей повесил на меня всех собак… Новиков ведь даже разбираться не станет. Решит, что я, в тщетной попытке выслужиться, пошла на откровенное преступление. И подстегиваемый злостью, что какая-то выскочка, прыгнув выше головы, бросила тень на его репутацию, он просто тупо меня сольет. Вавилов же как сидел на своем месте, так и будет сидеть.
Словом – сама, дура, виновата. Подставилась по всем фронтам. Как теперь выпутаться – непонятно.
– Даша, смотри, как красиво!
Установив нужную температуру в духовке, я обернулась. А ведь и правда, открывающееся глазам зрелище было просто ослепительным. Как зачарованная, я подошла к огромному, во всю стену, окну, из которого в комнату лился ярко-алый закатный свет…
– Правда, красиво? Вот бы это нарисовать! – скакала вокруг меня Зойка.
– Ты тоже художница?
– А как же! Сейчас притащу свой мольберт. Наберешь в банку воды?
Зойка кабанчиком метнулась прочь из кухни, чтобы минутой спустя вернуться, волоча за собой небольшой, но добротный мольберт. В свои одиннадцать я бы за такой продала душу дьяволу.
Установив тот прямо напротив окна, так, чтобы закат был виден во всей красе, Зоя довольно кивнула:
– Вот. Осталось только краски достать.
С легкой улыбкой наблюдая за тем, как девочка выкладывает свои художественные принадлежности, я, наконец, смогла отвлечься от мрачных мыслей.
– Ты часто рисуешь закаты? – спросила я, опираясь на кухонный остров.
– Почти каждый день. Они же такие разные. – Зоя легко смешала на палитре краски, пытаясь подобрать нужный оттенок. – Иногда нежно-перламутровые, иногда охровые, а иногда… вот как сейчас. Просто какое-то волшебство!
Девочка взяла
