ни в чём не виновата!
— М-м-м, — отозвался второй голос, узнаваемо ленивый и ехидный. Яспер. — И как долго это продолжалось?
— Три часа! — взвыл первый голос. — Мы только-только всё убрали после прошлого раза, навели порядок, думали, может, отдохнём наконец. Ан нет! Он влетает в зал, и всё по новой! А потом, — голос понизился до драматического шёпота, — он испепелил Мерсила.
— Кого?
— Мерсила! Дважды! — в голосе звучало настоящее возмущение. — Понимаешь, мы, конечно, живучие. Восстанавливаемся из пепла, всё такое. Но это, знаешь ли, больно! Сначала горишь изнутри, и каждая клеточка, каждая чешуйка кричит от боли. Потом ты рассыпаешься в прах, и это отдельный кошмар — чувствовать, как твоё сознание размазывается в ничто. А потом медленно, мучительно собираешься обратно. Час за часом. И всё это время помнишь, как горел…
— Сочувствую, — в голосе Яспера прозвучала искренняя симпатия. — Хозяева с характером — это всегда испытание для прислуги.
— Да уж говоришь! — подхватил демон, явно рад сочувствию. — И теперь вообще кошмар. Он не спит. Совсем. Всю ночь по замку бродит, что-то бормочет. А днём носится по округе. По лесам, по деревням. Всех допрашивает. Демонов во все стороны света рассылает. Говорит, что должен найти невесту…
Я открыла глаза и уставилась в потолок, чувствуя, как что-то неприятное шевелится в груди.
Каэлан не спит. Ищет меня. Крушит замок и мучает слуг.
Логика подсказывала, что мне должно быть всё равно. Или даже приятно — пусть помучается, раз собирался меня убить. Пусть даже ненамеренно, но факт оставался фактом: его предыдущие жёны не пережили первую брачную ночь. С какой стати я должна испытывать хоть каплю сочувствия к человеку, который видел во мне расходный материал для погашения чужого долга?
Но это чувство вины всё равно царапнуло где-то под рёбрами. Назойливое, неправильное, от которого хотелось отмахнуться, но не получалось.
«Прекрати, — одёрнула я себя. — Ты ему ничего не должна. Вообще ничего. Это он должен был подумать о последствиях, прежде чем жениться на девушке, которую вырвали из другого мира против её воли».
— А ещё он стал страшный, — продолжал между тем демон, и в его голосе звучал почти благоговейный ужас. — То есть, он и раньше был жутковатый, это да. Но сейчас… Глаза горят таким огнём, что смотреть страшно. Даже старшие демоны обходят его стороной. А уж мы, младшие…
— Эм… ты чего-нибудь понимаешь? — громко спросила я, поворачивая голову к окну, где на подоконнике восседала моя мёртвая сова.
Оба собеседника — кот и демон — мгновенно замолчали. Сова же повернула голову на сто восемьдесят градусов (это зрелище я так и не могла видеть без содрогания) и посмотрела на меня своими стеклянными, пустыми глазами.
Ухнула. Один раз.
Пауза.
Второй раз.
Ещё пауза.
Третий.
Тревожный сигнал. Кто-то приближается к дому.
Я вскочила с такой скоростью, что в глазах потемнело, а одеяло слетело на пол.
— Шухер! — рявкнула я, и в голосе прозвучала самая настоящая паника. — Том!
Скелет, который послушно дежурил в углу всю ночь (интересно, скучно ему там или нет?), мгновенно поднялся на ноги. Его кости тихо щёлкнули, складываясь в вертикальное положение.
— В лес! — я замахала руками, словно пытаясь прогнать особо упрямую курицу. — Быстро, марш, прячься! И сиди там, пока я не позову!
Том кивнул — насколько может кивнуть существо без мышц и связок — и послушно засеменил к двери.
— А ты, — я повернулась к Ясперу, который сидел на подоконнике рядом с совой и наблюдал за моей суетой с видом эксперта, оценивающего чужую некомпетентность, — ты… можешь остаться.
— Польщён твоим доверием, — протянул он с издёвкой.
— А ты! — я ткнула пальцем в воздух, где, судя по писку, скрывался демон. — Исчезни! Немедленно! Провались сквозь землю, растворись в воздухе, делай что хочешь, только чтобы тебя здесь не было!
— Но… — жалобно пискнул бесёнок.
— Никаких «но»! Вали!
Воздух дрогнул, словно над костром в жаркий день, и присутствие демона исчезло. Том уже скрылся за дверью — я слышала, как его кости тихо постукивают, удаляясь в сторону леса.
Я судорожно плеснула в лицо водой из ведра — настолько ледяной, что перехватило дыхание, — и попыталась хоть как-то привести в порядок волосы. Они, естественно, не поддавались, торча во все стороны упрямыми космами. Ну и пусть. Растрёпанность — это часть образа ведьмы. Яспер так говорил. Хоть в чём-то этот пушистый циник оказался прав.
Строители появились минут через десять — видимо, сова подала сигнал, едва завидев их вдалеке. Бруно, как всегда, шёл впереди, за ним его помощники с инструментами. Они поклонились мне с гораздо меньшей опаской, чем вчера. Вчерашние демонстрации магии явно произвели впечатление.
Работа закипела почти сразу. Застучали молотки, заскрипели доски. Бруно со знанием дела командовал помощниками, а те послушно таскали брёвна, пилили, забивали гвозди.
Я стояла на крыльце и пыталась изобразить загадочную отрешённость, но надолго меня не хватило.
— Яспер, — тихо позвала я, когда кот неспешно прогуливался мимо. — Мне нужно в деревню.
Он остановился и посмотрел на меня с интересом.
— Зачем?
— Купить кое-что необходимое. — Я посмотрела на своё затрапезное, грязное платье с нескрываемым отвращением. — Не могу же я вечно ходить в этом. Нужна нормальная одежда. Гребень. Мыло, если здесь вообще такое понятие существует…
— Разумно, — кивнул Яспер. — А то ты и на ведьму перестала походить, скорее пугало, но огорода же у нас не…
— Я пошла, — прервала словоохотливого друга и быстрым шагом направилась в сторону деревни.
Конрада я нашла у ворот его дома, он что-то объяснял парнишке лет десяти на вид, который едва завидев меня, вытаращил глаза и, кажется, не дышал.
— Конрад, — окликнула я его. — Скажи, где здесь можно купить одежду? И прочие женские… необходимости?
Староста почесал седеющую бороду, задумавшись.
— В нашей деревне только у Гертруды можно заказать что-то пошить, да и то ждать придётся недели две. Она у нас мастерица, но медленная. А вот если на ярмарку махнуть… — он оживился, и глаза блеснули. — Точно! Как раз сегодня в
