один пансионат или лечебница вашего мира не предоставят лучших условий для реабилитации.
Колдунья перевела взгляд на двигающегося в их сторону принца; тот жестикулировал, громко споря с сопровождающими его врачами. Ведьма положила руку на плечо домохозяйки и, заглянув в серые глаза, тихо проговорила:
— Он любит её, поверь, хоть пока не готов в этом признаться, и сделает всё, чтобы спасти и защитить будущую жену и королеву. Это дело чести к тому же. С ним девочка будет счастлива!
Глава 7..1
— Марина Ивановна!
— Мама.
Почти одновременно окликнули старшую Иванову приближающиеся с конца длинного коридора Андрей и Павел.
— А он что здесь делает?— раздался голос Матиса с другой стороны, и говорил он, конечно же, не о будущем родственнике.
— Не знаю, — успела ответить она, прежде чем сын с банкиром приблизились.
— Мам, я позвонил Павлу, он подвёз меня, — объяснялся Андрей, с удивлением уставившись на крепкого брюнета в идеально сидящем явно брендовом костюме серого цвета.
Второй рослый крепыш, обладатель светлых волос, обратился, как он надеялся, к будущей тёще, взволнованным голосом:
— Что с Аней? В каком она состоянии? Может, перевести её в Пироговку? Если нельзя транспортировать, пригласить специалистов сюда? Любое лекарство достану, вы не стесняйтесь, скажите.
Паша выглядел очень расстроенным, говоря от волнения не останавливаясь, не замечая вокруг никого, кроме матери любимой им женщины.
— Да что я вас мучаю? — Он вскинул брови и сморщился, словно физически чувствуя боль, стоящую в глазах Ивановой.— Нужно переговорить с оперирующимеё доктором. Где ординаторская?
Банкир огляделся по сторонам и только теперь заметил врачей и незнакомого мужчину, сверлящего его пронзительным взглядом; тот сделал шаг вперёд, отвечая вместо домохозяйки:
— Ничего не нужно. Я уже обо всём позаботился. Мы перевозим Анну в частную клинику.
Павел измерил недоумевающим взглядом фигуру брюнета, пытаясь вспомнить, где раньше мог его видеть.
— Кто это «мы»?— Голос его сразу изменился: стал жёстким.
— Матиас Ануфриевич Бобров, — представился принц, не протянув для приветствия руку.
— Понятно, новый партнёр, — усмехнулся Паша, а про себя подумал: «Так вот откуда я его знаю: читал недавно статью в каком-то московском журнале». Однако чувство, что они встречались раньше, вживую, не отпускало.
Он также сделал шаг вперёд и слегка повернулся боком, словно боксёр, готовый встать в боевую стойку.
— Я жених Анны и в состоянии сам позаботиться о невесте!— категорично заявил банкир, уже обращаясь к врачам, а не к непонятно зачем объявившемуся староверу.
— Очень интересно, — изрёк последний, ухватив блондина за руку в попытке развернуть к себе лицом.— И она дала согласие на брак?
Но сдвинуть с места качка было сложно. Павел с усмешкой следил за потугами брюнета, чувствуя, что интересуется Бобров не на пустом месте; его настойчивость раздражала, а самоуверенность начинала злить.
— Нет, пока думает.— Он повёл плечом, освобождаясь от захвата старовера, и повернулся к матери любимой женщины, ставя в известность о своих намерениях: — Я сделал Нюте предложение и собираюсь в ближайшее время просить у вас её руки.
— Это невозможно!
От грозного окрика Матиса вздрогнули все, включая колдунью, с беспокойством следящую за перепалкой двух претендентов на любовь блондинки. В страшном сне она не могла представить подобной разборки.
— Только этого не хватало, — чуть слышно прошептала помощница, зная насколько ревнив её подопечный.
— Почему?— с удивлением вопрошал Паша, обернувшись к неизвестно отчего рассвирепевшему партнёру компании невесты.— Аня успела за неделю, что мы не виделись, выйти замуж?
— Она давно обручена, просто не успела законно оформить отношения. Мо…— Бобров хотел что-то добавить, но замолчал на полуслове, покорившись умоляющему взгляду фрейлины.
— Что за бред?— пришло время удивляться банкиру. Светлые брови взлетели вверх, кисти рук сжались в кулаки. — Я бы знал! Нюта не из тех, кто станет изменять мужу. Уж что-что, а порядочности в ней на десятерых.
Он пристально смотрел в бесстрастное загорелое лицо старовера, за несколько секунд справившегося с эмоциями, и не мог понять, какую игру ведёт недавно появившийся в Москве предприниматель, что ему нужно в итоге. Почему он вообще находится сейчас здесь? Что связывает его с Анной? Единственным способом узнать обо всём — задать вопросы, что Павел и сделал:
— И за кого её пристроили?— Он коротко хохотнул, наблюдая за искренним недоумением на лице Марины.— Не за тобой ли?
— Представьте себе! Поэтому я сейчас здесь.— Матис обернулся к врачам, давая понять, что представившийся лжеженихом человек больше ему не интересен.— В течение получаса реанимобиль будет здесь. Готовьте её к переезду.
Паша дёрнул внезапного соперника за руку, переходя на грубость, требуя объяснений:
— Слышь ты, старовер недоделанный. Неделю назад она слыхом не слыхивала о тебе и просила меня достать достоверную информацию.
Лицо банкира из розового превращалось в багровое: он закипал. Павел оттолкнул пытавшего встать между спорщиками Андрея, попросив не вмешиваться.
— Ты бы вряд ли такое стерпел, так? — спросил он брата любимой, получил кивок, и снова занялся Бобровым, процедив сквозь зубы:— Когда она успела женой тебе стать?
— С пелёнок!— получил он неожиданный ответ.
Матис резко рванул руку, оставив разгневанного банкира с рукавом от пиджака.
— Не слышал такого — по праву рождения? — гневно добавил он.
— Какого рождения?! — недоумевал Павел, готовый к драке.— Может, у вас принято давать обещание будущим женихам, но Аня на Урале родилась, а не на сибирской делянке или сто лет назад!
— Так и я не в Сибири с младенчества жил,–усмехнулся принц, вырывая из рук бывшего жениха рукав костюма.
— Такую вещь испортил. Лучший портной Парижа её мастерил. Не скоро теперь к нему попаду, — цокнул он языком, но имени кутюрье не назвал, передав кусок ткани помощнице.
Ильта знала, что скрывается за маской безразличия господина, чей гнев выдавали ходившие на скулах желваки, и, не желая стать свидетелем никому не нужного преступления, взялась за дело.
— Успокойтесь!— шагнула она вперёд и провела рукой перед лицом разгневанного банкира, вводя в ступор, и на секунду обернулась к работодателю.— Как два петуха, ей-богу! Не стоит здесь сейчас выяснять отношения.
Колдунья что-то сказала на непонятном остальным языке, вызвав недовольную гримасу на лице Матиса.
— Мы в больнице находимся,
