о Деклане, — попросила я, пока мы чистили печь от старой золы. Я взяла старую деревянную лопатку, найденную среди инструментов, и начала сгребать пепел в кучу.
Эоган улыбнулся, его лицо осветилось воспоминаниями.
— Деклан был… особенным, — начал он. — Он мог часами сидеть за своим кругом, лепить горшки и напевать что-то на старом языке. Говорил, что глина — это душа земли, и если обращаться с ней с уважением, она ответит тем же. Его кувшины были такими лёгкими, но прочными, что их брали даже в дальние походы. А узоры… — он кивнул на осколок, который я держала. — Они были как заклинания. Он говорил, что каждый узор несёт силу — защиту, удачу, связь с лесом.
Я посмотрела на осколок, чувствуя, как пальцы невольно сжимают его сильнее.
— Это похоже на то, что я делала, — тихо сказала я. — В… в другом месте. Я тоже вырезала узоры. Волков, спирали, кельтские узлы.
Эоган посмотрел на меня с интересом.
— Тогда, может, ты и правда сможешь вернуть жизнь этому месту, — сказал он. — Но… будет непросто. Деклан знал, как поддерживать огонь так, чтобы он не разрушал глину. Это целое искусство.
— Я научусь, — твёрдо ответила я. — У меня нет выбора.
Он кивнул, словно соглашаясь с моей решимостью, и продолжил чистить дымоход. Я помогала ему, сгребая золу и вытаскивая старые обугленные куски дерева. Печь была в плохом состоянии, но не безнадёжном. Камни местами потрескались, но сама конструкция выглядела прочной. Если починить дверцу и прочистить дымоход, она могла бы снова работать.
Пока мы трудились, в дом вошла ещё одна женщина — пожилая, с седыми волосами, заплетёнными в косу, и лицом, покрытым морщинами. Её звали Нора, и она принесла котёл с горячим супом, от которого пахло овощами и травами. Она поставила котёл на пол и посмотрела на меня с доброй улыбкой.
— Аила сказала, что вам нужна еда, — произнесла она, её голос был мягким, но с ноткой властности. — Это морковный суп с тимьяном. Ешьте, пока горячий.
— Спасибо, Нора, — сказала я, чувствуя, как голод напоминает о себе. — Это очень кстати.
Она кивнула и посмотрела на Люсин.
— Бедное дитя, — вздохнула она. — Что с её ранами?
— Я промываю их отваром, — ответила я, указывая на миску с травами.
Нора нахмурилась, подходя к Люсин. Она осторожно осмотрела повязку, её пальцы двигались с удивительной ловкостью для её возраста.
— Это нехорошо, — сказала она, качая головой. — Нужно что-то посильнее ромашки. Я принесу корень лопуха и чистотел. Они вытянут заразу, но… — она замолчала, посмотрев на меня. — Ты ведь банфилия. Разве ты не знаешь заклинаний для исцеления?
Я почувствовала, как кровь прилила к щекам.
— Я… пытаюсь вспомнить, — уклончиво ответила я. — Недавно в нашем доме случилась беда. Пожар… И после этого моя память… она не всегда ясна.
Нора посмотрела на меня с сочувствием, но в её глазах мелькнула тень подозрения.
— Понимаю, — сказала она. — Огонь может забрать многое. Но если ты банфилия, твоя сила вернётся. А пока я принесу травы. И, может, стоит позвать знахарку.
Я кивнула, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Если раны Люсин продолжат гноиться, я не смогу справиться сама. Ей нужен был настоящий лекарь, а я… я была всего лишь медсестрой из другого мира, которая знала, как перевязывать коленки и мерить температуру, но не как бороться с инфекцией в мире без антибиотиков.
Глава 32.
После ухода Норы я налила суп в глиняную миску и поднесла её Люсин.
— Попробуй, — мягко сказала я. — Это согреет тебя.
Она посмотрела на суп с недоверием. Я села рядом, помогая ей, пока она ела маленькими глотками.
— Вкусно, — тихо сказала она, и я улыбнулась.
— Хорошо. Ешь побольше, тебе нужно набраться сил.
Пока Люсин ела, я продолжила уборку. Сгребла листья с пола, используя старую метлу, найденную в углу. Пыль поднималась клубами, и я закашлялась, но продолжала работать. Эоган помогал чинить крышу, притащив несколько досок и пучки соломы, которые он нашёл в поселении. Он работал молча, но время от времени бросал на меня взгляды, словно пытаясь понять, кто я такая.
— Ты не похожа на других, — вдруг сказал он, закрепляя новую доску на крыше.
Я замерла, держа метлу.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально.
— Ты говоришь как банфилия, но… — он замялся, подбирая слова. — В тебе есть что-то… другое. Не знаю, как объяснить. Будто ты не отсюда.
Я сглотнула, чувствуя, как сердце заколотилось быстрее. Он был прав, но я не могла ему этого сказать.
— Я просто… пережила многое, — ответила я, опуская взгляд. — Огонь, война… Это меняет человека.
Эоган кивнул, но его взгляд остался внимательным.
— Может, и так, — сказал он. — Но если ты и правда банфилия, клан Древа будет ждать от тебя многого. Гриан Мойра не из тех, кто легко доверяет.
Я кивнула, понимая, что он прав. Мойра дала нам шанс, но этот шанс был хрупким. Если я не докажу свою полезность, если не смогу показать, что я действительно банфилия, нас могут изгнать. Или даже хуже того...
К вечеру дом начал выглядеть чуть лучше. Эоган починил часть крыши, и теперь дождь, который начал накрапывать снаружи, не протекал внутрь. Печь была очищена от золы, и я надеялась, что завтра мы сможем проверить, работает ли она. Нора вернулась с травами, как и обещала, и принесла ещё одно одеяло, которое я постелила на скамью для Люсин.
Я снова сменила повязку на ране девочки, используя новый отвар из лопуха и чистотела. Запах был резким, почти едким, но Нора заверила, что он поможет вытянуть заразу. Однако, когда я приложила ткань к ране, Люсин вскрикнула, её тело напряглось от боли.
— Прости, милая, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я знаю, что больно. Но мы справимся.
Она кивнула, но её глаза были полны слёз. Я укутала её в одеяло, стараясь устроить поудобнее, и села рядом, держа её руку. Рана выглядела хуже, чем утром, и я чувствовала, как страх сжимает моё сердце. Если инфекция продолжит распространяться, я не знала, что делать. Мои знания медсестры
