нескольку часов в день и вовсе не дождаться начальника не каждому по силам. Терновский приходил на работу изо дня в день и из года в год без пятнадцати восемь, хотя рабочий день начинался с девяти. Алексей заявлялся на несколько минут пораньше него. Неизвестно была ли Антонина Васильевна из жаворонков или ее окончательно запугал и поработил Бояринов, но являлась она к семи. Традиционно ей первой охрана открывала двери офиса. В отличии от Алексея, Антонина Васильевна, много зная о перемещениях и планах своего шефа, никогда сведениями не делилась. Не из вредности, она добрейшей души человек, очень просто — шеф приказал ей этого не делать. Перед тем, как оспаривать прямое распоряжение Бояринова, неплохо прикупить местечко на кладбище.
Рабочий день шел своим чередом. У Терновского начались совещания и назначенные встречи. Алексей отрывался от макбука, чтобы встретить или проводить очередную группу и снова начинал печатать, постоянно сверяясь с драгоценным ежедневником.
Бояринов приперся к трем. Выглядел он идеально, будто прямо сейчас от стилиста: костюм, прическа, ухоженные руки, явно не считал зазорным посещать маникюршу. От него пахло любимым парфюмом, но еще слышался едва заметный запах, как от идеально отстиранной, накрахмаленной и только что отглаженной скатерти. Если бы кто-нибудь осмелился, Максима могли с полным основанием назвать метросексуалом. Более чем презентабельный царь зверей Терновский, выглядел не таким лощеным.
Совладелец пароходства заглянул в приемную Терновского через приоткрытую дверь. Посетители ее часто не закрывали перед уходом, чем донельзя бесили Алексея, он бегал туда-сюда, но сейчас слишком увлекся составлением плана на ближайшие десять дней вперед, хотя просили на неделю.
— Обожаю смотреть, как другие работают, — беззлобно поддел он Алексея, видимо день у него задался, вот ядом и не плещет, не дожидаясь реакции, скрылся на своей территории.
На первый, второй и третий взгляд Бояринов выглядел безалаберным руководителем, никакой системы, слишком вольное поведение. Он мог вообще не появляться три-четыре дня. Бизнес требует вложений и денежные из них не самые важные, чтобы получать результат нужно впахивать, не жалея ни себя, ни окружающих. Как Лев Николаевич Терновский. На нем все держалось. Но Алексей слишком давно в фирме и достаточно умен. Вольная жизнь и наплевательское отношение Бояринова не более, чем иллюзия. Максим практически не вмешивался в рутинные дела пароходства, но он курировал его договоры, особенно крупные, подыскивал новых деловых партнеров. Он сам встречал будущих заказчиков, катал их по городу, кабакам и клубам, ловко втираясь в доверие, через несколько дней считаясь им чуть ли не лучшим другом. Выкруживал наилучшие условия, решал любые конфликты. Три года назад у них взорвался и потонул один из самых крупных пароходов. Бояринов предложил Терновскому оставаться и решать на месте, уехал сам. Что он там делал никому неизвестно, но ситуация слилась практически в полном молчании, разве первых громких заявлений в сми не удалось избежать. По счастью пароход не пассажирский. Терновский ненавидел пассажирские пароходы и со времен, как унаследовал пароходство целиком, постепенно избавился почти ото всех. Теперь у них осталось два и их инспектировали, чинили и следили, будто завтра собрались на них выходить в открытый космос.
Бояринов не показывался до шести, потом, явно направляясь домой вышла Антонина Васильевна. Здесь тоже правила разные, женщину мог отпустить с рабочего места только лично сам Максим. У Алексея все же был какой-никакой нормированный рабочий день, по общему правилу он выдвигался вместе с директором.
Еще через полчаса Бояринов пошел покушаться на Терновского. Зачастил, соскучился, не иначе. На самом деле сгорал от любопытства по поводу Ники. Надеялся вытянуть еще немного информации. Знакомство у мужчин не задалось, они чуть глотки друг другу не перегрызли, но в итоге сошлись и постепенно смогли, несмотря на разницу в характерах, стать друзьями.
— Пойдем разомнемся? — предложил Максим замученному навалившейся рутиной Льву.
В их огромном, современном офисе нашлось место для тренажерного зала. Удобно, ехать никуда не надо, дома заниматься лениво, форму же поддерживать надо. Лев с подросткового возраста занимался классическим английским боксом. Максим чем только не занимался, остановившись на муай-тай. Не один из них не дрался профессионально, в детстве правда участвовали в соревнованиях, как любые другие перспективные бойцы. Планы их семей не подразумевали спортивной карьеры, и он считался развлечением, хобби, полагающимися любому растущему мужчине. Объективно Лев сильнее Максима, он тяжелее на десять-пятнадцать килограммов, причем полностью за счет мышечной массы, выше ростом и руки у него длиннее. Пока они дрались на кулаках по классике, так и оставалось, но стоило Максиму начать махать ногами, ситуация менялась на прямо противоположную. Обоим небесполезно почувствовать себя в чужом виде единоборств.
Своим появлением они не распугали немногочисленных задержавшихся в зале после работы сотрудников, но на них поглядывали. Коллектив постоянно муссировал тему с боями между совладельцами и бизнес-партнерами. Поговаривали, что они так решают спорные вопросы. Вранье. Не дети же они в самом деле? Бизнес делается по-другому, холодно и взвесив все «за» и «против».
В самом дальнем отделении зала с рингом никого, отсюда принято уходить при появлении боссов, в любом случае. Ринг обычно использовала охрана и они плавно перетекли в комнату наблюдения, чтобы попялиться на драку на мониторах через видеокамеры.
По каким правилам будут драться определялось монетой. Вопреки поговорке, Льву везло и в удаче, и в любви. Переоделись, разогрелись, забинтовались, натянули перчатки, никакой защиты, кроме кап, зубы править никто не желал. Драка намечалась несерьезная, вышибать мозги противнику они не собирались, просто размяться, кровь разогнать.
Более подвижный и быстрый Максим тратил преимущество на то, чтобы не использовать знакомые приемы. Классический бокс его сильно ограничивал, отнимая не только возможность бить ногами, но и приложить Льва локтем. Нарушение значило немедленный проигрыш, а проигрывать он ох как не любил. Удар у Льва потяжелее и подлавливал момент мужчина идеально. Привычно уворачиваясь, Максим прописал спарринг-партнеру в торец и отскочил в сторону. Поплясали с минуту по рингу, без всякого результата. Лев задел перчаткой на излете скулу избегающего Максима и чуть позже получил парочку хороших ударов по ребрам. По вполне понятным причинам, Терновский предпочитал сблизиться и бить, не отвлекаясь. Естественно, Максим не настолько глуп, чтобы позволить ему воспользоваться разницей в весе и силе. Оба взмокли. Бояринов едва удержался, чтобы не взрезать Льву по бедру, мозг самостоятельно выстраивал боевые связки, в привычных рамках, потерял полсекунды и схлопотал прямой в челюсть, ослабленный, не в полную силу, тем не менее его отбросило на канаты.
— Ок, ты победил, большой брат, — заржал Максим. — Что такой злой? Неужели вчера тоже не
