дала?
— Умей проигрывать достойно, — с каменным лицом заявил Лев, но не выдержал и тоже рассмеялся, выдавая отличное настроение, не затертое с утра за сложный рабочий день.
Глава 8. Разговоры
Дни нанизывались на вощеную нить жизни, бусина за бусиной, гладкие и шероховатые, тусклые, треснувшие, следом сверкающие, хрустально-чистые, теплые наощупь словно из дерева, угольно-черные, оставляющие плохо стирающиеся следы на пальцах. Лев никуда не торопился.
В субботу, повез ее по магазинам, как обещал. Они провели в центре города, исключительно с целью покупок целый день, с самого утра. Терновский не позволил ей развести завтрак в квартире, они поели в знаменитом книжном магазине, расположенном в доме Зингера, расположились у окна, откуда открывался отличный вид на собор.
Продавщицы из элитных бутиков, конечно, различались. У них разный цвет волос и глаз, возраст, рост, но сличались они тоже во многом, гораздо большем, чем положено человеческим существам. Одинаковые. Высокие скулы, впалые щеки, чем старше, тем глубже, волосы умело взбиты, блестят и одновременно легко рассыпаются по плечам, длинные, ровные ноги, подтянутые груди и задницы, неестественно пухлые губы, веера ресниц, но в меру, идеально выверенные брови. Оставалось надеяться, что их так подбирали, а не правили уже на месте.
Шаблонные красавицы удостаивали Нику единственным взглядом, после чего она немедленно сходила с дистанции скачек, автоматически дисквалифицирована. Общественному бессознательному лучше знать какая женщина подходит Терновскому, и оно заготовило пару-тройку десятков экземпляров на выбор, чуть разнящихся по комплектации, чтобы угодить (но не слишком) личному вкусу. Ника вовсе не такая простая, как казалась, на самом деле столичная девочка, но к ней словно прилип слой провинциальности, и она тушевалась перед райскими птицами, выкрашенными модой в похожие, сливающиеся друг с другом цвета.
Девицы улыбались Терновскому, привычный к охоте Терновский улыбался Нике и смотрел только на нее. Они накупили платьев, вместе выбирая каждое подолгу, сразу подбирая к ним туфли. Пару самых базовых жутко дорогих сумок. Пальто и более легкий плащ, сапожки. Ника попыталась притормозить еще на платьях, но Лев так на нее посмотрел, что протестные трепыхания мигом завершились. В самом конце долгого дня с перерывами на обед и ужин в разных ресторанах, их пара надолго зависла в парфюмерном магазине. Шло хорошо, пока не осталось два аромата, выбрать из них не получалось. Ника старалась уступить Льву, он не соглашался и взяли оба, сделав кассу продавщице, все равно оставшейся недовольной.
Бросив многочисленные пакеты, свертки и коробки на водителя, поднялись в квартиру первыми. Лев терпел целый день, девочка дефилировала перед ним в разных шмотках, он видел ее полуобнаженной, одергивающей шторку в раздевалке. Он нагляделся и теперь хотел пощупать.
— Поиграем в игру, Ника? — спрашивал ее Лев, доведя послушную девушку за руку до большого и тяжелого стола в гостиной и заваливая прямо на него, едва подсадил на столешницу, подхватив под ягодицы.
— Да, — не интересуясь условиями, соглашалась она.
— Ты будешь готова для меня в любой момент, любом месте и чем бы не занималась, — объяснял Терновский, стягивая с нее колготы и трусики, следом быстро справляясь с пуговицей и замком на ширинке, вытащил презерватив из кармана брюк, надорвал фольгированную упаковку.
Разбуженное либидо интересовалось происходящим, хотя Ника не успевала, влага проступила на самом сокровенном, но недостаточно для качественного скольжения. Лев отчасти вломился внутрь, причиняя боль, девушка выгнулась на темном дереве, в ответ шире раздвигая бедра, чтобы принять все, что он собирается ей дать. Боль заставила ее потечь по-настоящему, увлажняя твердую палку, вонзившуюся в нежную мякоть.
— Да, — застонала она, неизвестно приветствуя ли грубость или по-прежнему подтверждая согласие на игру.
Загнав по самые яички, Лев вдруг перестал рваться вперед, успокоился и начал раздевать девушку более обстоятельно. Нике внезапная остановка не понравилась. Часто дыша, она мирилась, пока занимался пуговичками на блузке, не забыв про те, что на рукавах, снимая ее совсем и занимался крючками на бюстгалтере, ничуть не дрожащими пальцами, без всякого намерения просто сдернуть неподдающуюся вещь вверх и освободить груди. Лев сильно отличался от ее бывшего одноклассника. Не выдержав пытки, девушка попробовала сама сняться с члена, чтобы насадиться обратно. Лев нахмурился и хлестко шлепнул ее по голому бедру, убрав руку с пояса юбки.
— Нельзя, — рыкнул он, возвращая член на прежние позиции, в обволакивающее, иногда судорожно обжимающее у основания тепло. — Будь хорошей девочкой.
Девушка обиженно всхлипнула и замерла, придавленная его волей и телом к толстой дубовой лакированной доске. Оставалось довольствоваться тем, что он делал. Приподнял ее немного и избавил от юбки, протянув через голову. Осмотрел голую белокожую девушку под собой, одобрительно щурясь. Картина казалась неполной, и он распустил ей волосы, хлынувшие на стол темно-русой волной.
Красота.
Мужчина глубоко вздохнул, словно готовясь и… начал разоблачаться сам, вызвав протестующий возглас. Впрочем, на нем Ника остановилась, больше никаким способом не выражая непокорность. Пиджак слетел первым, только плечами повести. На сорочке Ника окончательно отвлеклась от своего невыносимого положения.
С каждым днем весна подступала ближе, дневного света еще не хватало, вернулись они поздно, так что окно ей помогало мало, но остался свет, оставленный в прихожей. Образовавшиеся светотени словно облизывали рельеф на его грудине и животе. Кубики на животе, как в голливудском фильме или на кажущихся ненастоящими, слишком глянцевых, картинках в интернете. Святые угодники! Нике внезапно припомнилась присказка ее прабабушки, используемая в самых исключительных случаях. Она считала их очень старательно, как первоклашка первые в жизни счетные палочки, увлеченно следя за расходящимися полами рубашки, два, четыре, шесть, и да, восемь.
Ценила ли она в мужчинах внешность? Ну, до сегодняшнего вечера, пожалуй, нет. Главное — сила, воля, желание приказывать, жестокость, способность причинить боль. Не самые очевидные качества для выбора пары. Характера Льва во всей красе, так сказать, она еще не могла оценить. Потихоньку, про себя, удивлялась его умению одновременно сохранять ведущую роль и не унижать, не подавлять полностью, не окуная поминутно в осознание полного ничтожества.
Терновский окончательно избавился от одежды. У Ники очень светлый оттенок кожи, соски ее сжались, подобрались, выдавая возбуждение, вместе со слишком частым и неглубоким ритмом дыхания. Ее обнаженная, гладкая кожа производила ошеломительный эффект на контрасте с темным деревом. Она вызывала особые ассоциации и впечатления. Ее тело и стол почти натюрморт в стиле старых великих художников, где спелые, переполненные соком фрукты соседствуют с битой дичью. Лань, пронзенная копьем, настолько трогательно прекрасная, что ее положение вызывает смутное сожаление и куда более яркое желание сожрать целиком. Не хватает лишь огромного серебряного блюда
