голословной и не тратить время на объяснения, показала во сне «кино», в котором проявилась вся суть ужасной ситуации с матерью Лилии…
Резко сажусь в постели и протираю руками заспанное лицо, а мозг уже вовсю шпарит данными, на которые у меня пока только одна реакция и не самая приличная.
— Это пипец, одним словом. За грехи батюшки и Даниил Романович будет отчитываться перед Богом.
Потрясение не сразу отпустило — оно будто застыло внутри, сковав грудь невидимыми тисками. Сердце так и бьётся, неровно, судорожно, отдавая гулким эхом в ушах, словно где‑то в монастыре бьют в старый колокол, а я слышу. Дыхание сбивается, пальцы непроизвольно сжимаются, а по спине пробегает ледяной озноб. Адреналин и кортизол в действии…
Чтобы привести себя в норму, пришлось прибегнуть к старой, надёжной технике: десять приседаний, наклоны, и диафрагмальное дыхание. Несколько минут активности и состояние вернулось в норму, к счастью, гораздо быстрее, чем у среднестатистического человека нашего мира.
Скорее умываюсь, пришлось распустить волосы, расчесать, заплести косу и сделать простую шишку. Сейчас бы прогуляться по улице до ужина, чтобы развеяться, но, скорее всего, лавки уже закрыты. И дела по дому накопились, нужно всё же спросить совет у Лилии, как у сертифицированной экономки, сколько слуг нанять и каких, без её дельных советов мне не обойтись. Раз дела домашние, то и платье выбираю тоже домашнее, чайное, лёгкое, без талии, без сложных застёжек, такое бы на выход для быстрых сборов заказать…
В доме тишина, но только на наших этажах, а внизу послышался какой-то приглушённый разговор и шаги. Проша или Стеша?
Осенило!
Время уже шестой час, должно быть, Николай вернулся с Марией.
Пулей пролетаю два лестничных пролёта, и да, моё предположение оказалось верным.
— Анастасия Сергеевна! Маму привёз, счастье-то какое! Оправдают её, суд пройдёт в закрытом режиме, всё благодаря вам! — первый же возглас Коли снова выбил меня из равновесия, окунул в состояние приятной эйфории, с великим трудом удержалась от объятий со смущённым парнем.
— Где она?
— В комнате со Стешей обустраиваются. Ух, — шумно выдохнул, не понимая, как теперь вообще их жизнь должна строиться. Адаптация к новой реальности штука такая, порой некоторым консервативным людям очень непросто привыкать к новому.
Но меня интересует другой вопрос:
— Как вы встретились?
— Мама сказала, накануне видела сон, что я приеду, и даже не удивилась, но слёз было пролито немало, но то всё слёзы счастья и радости. Она меня простила. А я на седьмом небе, словно вырвал пакостные страницы из книги своей жизни и оставил только хорошие, это же какое приятное чувство на душе…
Его переполняют эмоции, но я скорее спешу в комнату, откуда доносятся женские голоса.
— Мария…
— Анастасия Сергеевна, голубушка вы моя, милая, родная, — Мария, не спрашивая, сгребла меня в объятия, и мы замерли, обе рыдаем, и Стеша заплакала, да и Коля не сдержался. Наконец, на всех снизошло осознание, что всё в любом случае будет хорошо. Эта маленькая победа вдруг окрылила меня гораздо больше, чем любые заверения и убеждения в счастливом исходе всех дел. И благодарить за помощь я должна Даниила Романовича, плюс тысяча «лайков» к его тяжёлой наследственной карме.
— Какая радость, что всё получилось, не зря я в карцере неделю просидела.
— Мы вас боялись, но, выходит, зря. Душа у вас добрая, я буду молиться о вас, и матушка настоятельница тоже, они очень за вас переживают. Просили меня вам во всём помогать, — она говорит таким тоном, что у меня по спине пробежал табун приятных, согревающих мурашек, словно родная мама обнимает.
— Нам всем не хватает материнской любви, вы нам очень нужны, Мария, очень. Устраивайтесь, не стесняйтесь, берите всё, что необходимо, на этаже есть ванная, скоро ужин соберём, я вас познакомлю со всеми жильцами нашего дома, а потом устроим день покупок. Как же я рада, что всё получилось. Как рада! — повторяю и не могу сдержать счастливых слёз.
— Да мне многого не нужно, в монастыре привыкла к скромному бытию, главное, что сын меня не забыл.
Мария с любовью посмотрела на растроганное лицо Николая, а у меня появилась идея, как уже сейчас загрузить парня работой, потому что на ужин у нас снова еды не хватит. Скорее бы нанять приличную кухарку.
— Николай, будь любезен, либо в ресторане, либо в таверне, купи на ужин ещё еды, можно чего-то попроще, пирогов, блинов. Боюсь, того, что Стеша успела приготовить, на всех уже не хватит. Пока мама располагается, пойдём, дам наличных, и…
— Нет, нет, я сам, сегодня у нас великий праздник, позвольте мне сделать торжественный ужин, больше мне нечем отблагодарить…
— Вот тут вы молодой человек, ошибаетесь. Я покрутила, повертела расклад наших сил и поняла: вынуждена просить вас, стать нашим управдомом, без вашей помощи мне не справиться, наша новая соседка Лилия это дело знает очень хорошо, но у неё на руках маленький ребёнок, потому она может лишь давать верные советы. А всё остальное на вас.
Парень посмотрел на мать, потом на меня и на Стешу, улыбнулся и кивнул. Видимо, служба в лавке его совершенно не устраивала.
— Я согласен.
— Вот и чудесно, по оплате определюсь, жадничать не буду. Платить, наверное, удобнее всего дважды в месяц, то бишь каждые две недели в пятницу. И так для всего персонала. Но позже о делах поговорим, сейчас у меня голова занята совсем другими мыслями. Не буду вас смущать, располагайтесь…
— Меня всё устраивает, ну я пойду, с вашего позволения, куплю, что бог пошлёт на праздничный ужин.
— Только без спиртного! — вдруг прошептала Мария, а сын улыбнулся и кивнул: в этой семье сухой закон.
Я хоть и добрая, но всё же хозяйка и госпожа, слегка смущаю своим присутствием и Марию, и Николая, не стоит забывать про жёсткие порядки этого мира. Всё, что могла, я для них сделала, потому решила, что надо оставить Марию на Стешу, и подняться к себе, а ещё лучше проверить гипотезу, какую во сне мне «подкинула» Ася. Для этого нужно всего лишь, с правильным запросом взять за руку Лилию.
С этой мыслью, со счастливой улыбкой на устах, неспешно вышла из широких дверей первого этажа и «случайно» столкнулась с мужем. Не случайно, он услышал наши голоса и стоит у окна между этажами, ждёт, когда освобожусь. Хорошее настроение начало таять, как мороженое в жару.
—
