Андрей Антонович, добрый вечер, ваш камердинер вернулся, теперь вам будет проще собрать вещи для переезда, — теперь моя улыбка слегка натянутая, а в голосе появился сарказм.
— Добрый вечер, Настя, рад, что ты в добром здравии. У меня к тебе серьёзный разговор, скорее просьба.
— Даже так, интересно какая, уж не передумали ли вы? Кстати, этот призрак, что вас напугал до оторопи, уже нашёл себе достойного хозяина, и его рядом со мной нет, можете не бояться, а то чувствую ваш трепет передо мной, — не смогла сдержать скептицизм, и муж уловил моё хорошее настроение.
— Настя, не шути. Это было выше моих сил. Я же сказал, что он вытолкнул меня из собственного тела, это ужасно…
Закатываю глаза, у этого мужчины вообще мало сил быть мужиком, тоже мне мажор-аристократ, не мог постоять за своё тело…
— Так, о чём ты хотел поговорить? — на самом деле хочется этот разговор скорее прекратить, но чувствую, он настроен более чем решительно.
— Прошу пройти в мой кабинет, пожалуйста, этот разговор не для парадной…
После моих слов, что Гриша пристроен, у Андрея появилась собственническая интонация в голосе, а у меня появилось желание попросить Асю сделать нечто эдакое, чтобы припугнуть мужа, но воздержалась. Решила сыграть роль «послушной» жены, но на грани развода.
Мы молча поднялись на третий этаж, прошли в кабинет отца Насти, Андрей здесь, лишь временный персонаж.
— Так о чём речь? Сразу скажу, что мои документы я передала на хранение графу Аракчееву, в этом доме нет защищённых мест.
Андрей замер, и с диким удивлением смотрит на меня, даже ни разу не моргнул, наконец, собрал мысли в кучу и выдохнул:
— Ты так ему доверяешь?
— Да, и у меня с ним теперь больше общего, чем с тобой. Но это не мои секреты и тайны, и ты не тот человек, кому секреты можно доверять. Уж прости, — хотела добавить «ничего личного», но здесь именно личное, потому только улыбнулась. — Так мы будем говорить, или я могу идти по своим делам?
— Пф-ф-ф, да, но мне нужно переосмыслить информацию, однако, я уже не удивлён, — до Андрея дошло, он взглянул на портрет моего отца. — Я удачно заехал сегодня к адвокату, которого порекомендовал граф. И всё честно ему рассказал, всю нашу ситуацию, в том числе про твою, якобы, одарённость.
Сглатываю ком в горле, на словах «якобы одарённость» хотелось запустить в него чем-то тяжёлым.
— И он не отказался от нашего запутанного дела?
— Да, он узнал карточку, какую нам дал твой новый покровитель, Модест Юрьевич, не раздумывая, согласился. И прежде всего он настоятельно рекомендует нам отменить планы по разводу. Настаивать на полной твоей вменяемости, и принял к сведению доказанный факт воровства Еленой с твоих счетов. По всему выходит, что ей движет желание поживиться, обобрать тебя и сослать в приют для умалишённых — это чистой воды мошенничество. Я долго думал и решил, что забираю свои слова о разводе, он навредит не только тебе, но и мне. Карьера, какая только что начала ползти вверх, может мгновенно разрушиться после скандала. Я хотел сделать договор о формальном браке, и требовать, чтобы ты не смела на меня натравливать своих призрачных тварей, но раз его забрал сам тайный советник…
— Я этого не говорила, но допустим, меня излечил Даниил Романович, если тебе будет проще таким образом принять данность, — понимаю, что разговор затянется, прошла и села на небольшой кожаный диван, Андрей подставил стул и сел напротив, словно решил устроить допрос. Но молчит, эта ситуация загоняет нас двоих в тупик. Ил,и лучше сказать, поймала нас, как бабочек в банку, бьёмся о невидимые стенки и ломаем крылья, а выхода нет. — Неприятность в том, что я под гипнозом подписала какие-то бумаги, и если говорить начистоту, то против воли попала в преступный клан. Моя личность становится токсичной, и развод — это наименьшее зло для тебя. Думаю, что тебе лучше не сопротивляться и отступить, если ситуация выйдет из-под контроля, и продолжай искать новую квартиру, целее будешь…
Муж многозначительно посмотрел на портрет отца, ища в нём поддержку. Вздохнул и задумался, словно решение ещё не принято. Но на самом деле он просто подбирает верные слова, чтобы сказать очередную гадость во благо, потому что не до конца понимает все тонкости ситуации и я их тоже не до конца понимаю.
— Да, скорее всего, так и есть. Но поверь, скандал и шумиха, какие поднимутся во время нашего развода, как взрыв уничтожат наши репутации. Тебя закроют в клинику, и ты не выдержишь пыток, подпишешь все согласия. Хочешь спастись, придётся терпеть меня рядом. А то, что ты подписала, можно оспорить в суде. Так и напишем, что адвокат Елены Осиповны превысил полномочия, и тому есть несколько свидетелей, я, Стеша, Анатолий, тебя силой заставили признать Кирилла Львовича Рубского опекуном. Это не моё мнение, а Шохнина Модеста Юрьевича. Настя, я осознал свои ошибки, был подлецом, да, именно так. Но теперь решил встать на твою сторону и поддержать. О полноценной семье уже речи нет, хотя бы формально…
Очень хочется припугнуть мужа новой данностью, что я решилась на авантюру с «родственниками», чтобы вывести их на чистую воду, но напрямую сообщить новость не решилась, ему вообще нельзя знать ничего о новой расстановке сил. Но из чувства благородства решилась намёком указать ему на «запасный выход».
— До той поры, пока Рубской тебя не прижмёт? Знаешь, эти разговоры порядком надоели. Мяч не на нашей стороне, придётся следить за ситуацией и отбивать атаки, а их будет очень много. У меня к тебе, увы, доверие иссякло, но теперь наши дела фактически разделены. Хочешь оставаться в доме, оставайся, хочешь формально остаться моим мужем, я пока и этому факту не противлюсь. Но если говорить прямо, в разведку с тобой ходить опасно. Ты теперь для меня такая же данность, как мебель в доме, на больше, пожалуйста, не претендуй.
Он проглотил «колкость», но в его душе нечто всколыхнулось, не злость, а фрустрация, он наконец, осознал, что ситуацией вообще не владеет, и я ему помогать не собираюсь.
— Мы и так формальные муж и жена. Рубской меня не пугает. Ты, видимо, так и не поняла, к чему я пытаюсь всё оставить как есть, но тут я сам виновен, у тебя потеря памяти, вот, прочти эту статью в
