class="p">23
Мохнатый загривок Чингиза поглаживали хозяйские пальцы. Кот щерился от непривычной ласки и норовил улизнуть на законное место, в кресло напротив. Но хозяин крепко держал его.
Он вообще вел себя странно: курил, выдувая дым в форточку, а на столике вместо вонючей пепельницы появилась ваза с зелеными яблоками и два тщательно вымытых бокала. Не иначе скоро в прихожей застучат каблуки, послышится глупый смешок и комнату наполнит удушливый аромат, от которого захочется фыркнуть и спрятаться на кухне.
А потом еще смотри в темноте, чтобы не угодить лапой в разбросанную одежду. Разве Чингиз виноват, что колготки такие непрочные? Однажды еле содрал их с когтей. Сплошные неудобства. Пришлось гнездиться в кресле среди атласных лоскутков и бретелек. Куда мордочку не сунь, всюду несет женским п???отом и той вонючей жидкостью, которую они распрыскивают из баллончиков. Не сон, а мучение. Глупые все-таки люди! Зачем старательно прятать самое лучшее, что у тебя есть? Все равно ведь покажешь…
И какова же компенсация Чингизу за нервотрепку? Молочко на блюдечке? «Вискас» из телятины? Шиш!
Утром из-под дивана такого наслушался в свой адрес, а также в адрес всех мохнатых и с когтями! А запуская тапок ему в морду, помянули также и его матушку!
Слова в адрес его матушки показались Чингизу несправедливыми. Его мать-кошка не была в хозяйской квартире ни разу! Чингиз ее бы почувствовал. Как она выглядит, он не помнил, зато запах, тот самый, когда тычешься в теплое и вкусное, не перепутаешь ни с чем на свете.
Ну вот, хозяин взялся за пиликалку с кнопками. С этой коробочкой он любит говорить, будто она живая, и вечно держит ее под рукой. Сейчас прижмет к уху и начнется у него галлюцинация.
Чингиз раньше беспокоился, не рехнулся ли его кормилец? Никого в комнате нет, а он болтает, иногда даже руками машет и спорит с кем-то невидимым. Но ничего, временные помутнения на основные функции хозяина не повлияли. Еду он Чингизу приносил исправно. На улицу выпускал. Если бы еще и наполнитель в кошачьем туалете менял почаще, цены бы ему не было.
Чингиз почувствовал грубый толчок, выставил лапы, самортизировал. Так и знал, что хозяйская нежность ничем хорошим не кончится. Сначала убаюкает на коленях, а потом столкнет неожиданно. С ним бы так!
Недовольное урчание прошмыгнуло под журнальным столиком, взлетело в кресло и затихло под мохнатыми лапами. Узкий зрачок наблюдал за тем, как хозяин подошел к окну, отдернул занавеску и поочередно приложился к стеклу левым и правым виском.
Ждет, высматривает. Только с первого этажа много не увидишь, а нюх у хозяина ни к черту. Порой такие сосиски приносит, брр! Где уж ему киску вожделенную учуять?
Но первый этаж Чингиза устраивает — через окно сигать удобно, что туда, что обратно. В плотских желаниях хозяин с ним заодно — в марте по ночам форточку держит открытой, за грызню с конкурентами не ругает. Как-то подранное ухо пластырем залепил и потрепал одобрительно. Видел бы он, ради какой рыжей бестии драться пришлось, позавидовал бы.
Что там? Приступ у хозяина начался? Так и сеть. Приложил пиликалку к уху. Сейчас начнет с отражением в окне разговаривать. Ну да ладно, люди, они вообще странные. Но полезные для котов. Как теплый дом и вот это мягкое кресло.
Сквозь липкий налет грязи на зеленом боку канистры проступило белое пятнышко. Что это, случайная капля краски? Но почему она на том же месте, где и буква «П» на «криминальной» канистре?
Елена сменила испачканную салфетку на чистую и прижала ее к пятну. Продолжать? Или забросить ржавую громыхалку внутрь, закрыть гараж, выкинуть ключ и никогда сюда не возвращаться?
В груди Петелиной разрастались необъяснимая паника и тоска. Такое с ней уже бывало. И выход только один: вспомнить, кто ты и ради чего ходишь на службу.
Она следователь. И больше всего в этой профессии ее привлекает не пресловутое служение обществу ради справедливости, а жажда борьбы, противостояние неизвестному, желание узнать тайну, которую пытается скрыть преступник. И наплевать, если эта тайна окажется мерзкой!
Слышится скрежет. Женские пальцы упорно трут грязь на прогибающемся боку старой канистры. Вот точка превращается в горизонтальную линию. Пока это всего лишь черточка и можно прекратить усилия. Но рука продолжает работу. От горизонтальной полоски отходят вниз две вертикальные. Поверхность расчищена.
Лена видит отчетливую букву «П» величиной со спичечный коробок!
Петелина включает смартфон, фотографирует. Находит снимок канистры, брошенной у сгоревшей сауны. И сравнивает. Сомнений нет, буквы совпадают. Ее отец, которого в гаражах звали Петровичем, метил свои канистры в одном и том же месте.
Она достигла цели. И что теперь делать с этой тайной?
Смартфон ожил в холодной руке, заиграла музыка. На Елену навалилась такая тяжесть, что она не сразу смогла пошевелить пальцем, чтобы ответить на звонок Марата.
— Да, — выдохнула Петелина.
— Лена, ты где? Мы с Чингизом тебя ждем не дождемся!
— Я не приеду.
— Ты же обещала, Лена!
— Я не могу.
— Ну, давай не у меня. Пойдем куда-нибудь. Есть неплохая пиццерия…
— Я не хочу, Марат!
— Не хочешь… Не хочешь идти туда со мной.
— Поговорим завтра. — Ее взгляд упал на канистру, и Елена отключила связь.
Чингиз вздрогнул. Его дрему как языком слизало. Хозяин задел стол, один бокал упал и разбился. В оставшийся он плеснул пахучей жидкости из бутылки и жадно выпил. Потом ходил туда-сюда, как очумелый, ругался уже без пиликалки, но скоро снова схватился за коробочку с кнопками.
И присмирел. Улыбался, говорил ласково, извинялся. Чего он там мурлыкал, не поймешь. Несколько раз повторил: «Галка, Галчонок» — это Чингиз расслышал.
Не к добру это сладкое щебетание. Лучше вздремнуть, пока не поздно. А то опять придется среди тонких лоскутков прыгать, а перед этим от музыки и женских духов на кухне скрываться.
24
Елена вела машину по знакомым улицам. Мрачные мысли, словно тяжелогруженые вагоны, выстраивались в цепочку.
Ее брат Анатолий пропал в тот день, когда сгорела сауна. В огне погибли пятеро бойцов измайловской ОПГ и три проститутки. Около сауны нашли канистру с белой буквой «П». Именно так, белой краской, ее отец Павел Петрович метил свои канистры. В ту ночь он был сбит неизвестной машиной неподалеку от пепелища. И самое главное: отец проговорился про сауну! Как он сказал, «Толик был в сауне» или «Толик остался в сауне»?
Зазвонил телефон. Опять настырный Валеев? Как он не поймет, что сейчас не до него? Но оказалось, что это
