за другого.
В кабинет вошел полковник Харченко. Неожиданное появление начальника обычно не сулило ничего хорошего. Его расстроенное лицо не оставляло сомнений в том, что так будет и сейчас.
— Лена, ну что это такое? — Харченко швырнул на стол запрос Петелиной.
— Юрий Григорьевич, я не виновата, что запросы в ФСБ отправляют только с вашей подписью.
— Зачем тебе понадобились сведения о беглом коррупционере?
— Виктор Васильевич Кольцов — отец Инны Мальцевой. Она подозревается в жестоком убийстве.
— Ну и что?! Кольцов три года назад драпанул в Лондон. Его дело ведут другие. Пусть они его и ищут!
Елена улыбнулась. Широко и бесхитростно. Пора было использовать преимущество, которое щедро отпустила ей природа. Она обошла стол и любезно пододвинула начальнику кресло.
— Присаживайтесь, Юрий Григорьевич. Зачем же вы спускались ко мне? Я бы сама пришла к вам. Только позвоните.
— Бегала ты ко мне, сколько раз. Еле отучил. А то уже слухи пошли.
— Да?! — округлила глаза Елена. Вернувшись в кресло, она мимоходом сняла мундир, поправила блузку. — Какие слухи?
— А то неясно! Старый начальник и молодая разведенная женщина…
— О каком старом начальнике вы говорите? Я вижу перед собой мужчину в полном расцвете сил.
— Ну, ладно-ладно. Я ведь так… Мне пройтись полезно для здоровья. Я не только к тебе зашел.
— А я, глупая, предложила вам сесть! Извините! — Елена быстро вернулась к начальнику, подняла его и взяла под руку. — Сидеть действительно вредно, давайте ходить.
Опешивший полковник послушно зашагал по кабинету, ощущая тепло, исходящее от женского тела.
— Юрий Григорьевич, вы сами учили меня, что в расследовании убийств мелочей не бывает. Чтобы понять мотивы, я обязана изучить не только место преступления, но и обстоятельства, предшествовавшие этому, а также личные отношения вовлеченных лиц.
— Словно лекцию читаешь. Ты знаешь, я давно учебник хочу написать.
— И напиш???ите! Только не учебник, а конкретные случаи из практики. А я вам помогу.
— Вот погонят меня из следственного комитета из-за таких, как ты, придется стать писакой. Как говорится, не умеешь работать сам — учи других!
Елена остановилась, развернувшись лицом к начальнику. Она бросила на него томный взгляд из-под опущенных ресниц, который подсмотрела в мелодрамах.
— Из-за таких, как я?
— Леночка, ты, конечно, на особом счету, — смутился Харченко. — Но сроки, сроки!
— Вот я и хочу ускорить процесс. Подпишите запрос в ФСБ. Там наверняка что-нибудь знают о беглом Кольцове.
— Ответят они тебе! Через месяц-другой. Ладно, вот что мы сделаем. У меня в Конторе приятель есть на хорошем посту. Я по-дружески поинтересуюсь у него.
— Спасибо, Юрий Григорьевич! — Елена пожала начальнику руку и побежала за стол.
Дело сделано, теперь не отвертится.
Харченко забрал бланк запроса и заметил на столе раскрытую копию уголовного дела — явно старого.
— Ты не только меня напрягаешь. Что это у тебя? — Он поднял и полистал дело об убийстве на охоте. — Эх, Лена. Если бы все работали, как ты, мы бы уже Марс покорили. Только в сутках для этого должно быть не двадцать четыре, а сорок восемь часов.
Он взглянул на следователя поверх дела. И не узнал ее.
Елена держала в руках развернутую глянцевую страницу, вырванную из книги. Ее глаза заволокло туманом, а сознание ухнуло в глубины памяти.
27
Анатолия Грачева в школе звали просто — Грач. Так называла брата и Лена в те моменты, когда обижалась на него. К ней кличка не прилипла — мальчишки обращались по фамилии, девчонки по имени. И лишь брат, когда они ссорились, в ответ на «черного Грача» бросал: «А ты Зимородок!»
Лена, родившаяся в середине зимы, нашла в «Иллюстрированной энциклопедии птиц» изображение голубого зимородка и сочла эту птаху вполне симпатичной.
«Зато красивая! Не то, что ты!» — отвечала она Анатолию.
Сейчас Елена держала в руках страницу из этой книги. Она узнала ее: красивая голубая птица с белыми подпалинами и длинным черным клювом сидела, развернув голову вполоборота. Фотографию зимородка ей прислали в простом письме. Когда Харченко поднял уголовное дело, Елена наконец разглядела содержимое конверта.
— Петелина, что с тобой? — обеспокоился начальник.
— Да так, позавтракать не успела. Голова закружилась, — выдала Елена первое, что пришло ей на ум.
— Ты это брось! Правильное питание — основа здоровья. Марш в столовую!
— Иду. Сейчас только воды попью.
— Вот говорю же я тебе, не сорок восемь часов в сутках! Нужна оптимизация рабочего процесса. О себе подумай. И о показателях не забывай!
Как только Харченко вышел, Петелина тщательно проверила конверт. Ни записки, ни обратного адреса. Ее имя было выведено ровными печатными буквами. На штампе отправителя можно было разглядеть надпись: «Владимирская область». Весь ужас ситуации заключался в том, что кроме исчезнувшего восемнадцать лет назад брата никто никогда Елену Зимородком не называл.
Толик объявился? Или это чья-то злая шутка? Кто еще мог знать о ее кличке? Разве что родители случайно услышали. Владимирская область! Как же она сразу не догадалась? Там, в деревне Бережки, живет ее отец! Пора задать ему вопросы и о сгоревшей сауне, и о канистре с буквой «П», и об этом глупом письме с фотографией зимородка.
Елена схватилась за телефон, но ее большой палец замер над кнопкой вызова. Рука опустилась.
Она не будет звонить отцу. Она хочет видеть его глаза. Завтра суббота. Она поедет к отцу в деревню и припечатает его неудобными вопросами о темном дне, когда произошла семейная трагедия. Отец должен рассказать ей правду. Если она ему известна.
Садясь в машину после рабочего дня, Петелина заметила Валеева. Оперативник появился перед ней в неестественно оттопыренной куртке. Он подошел к Елене вплотную и придержал готовую закрыться дверцу автомобиля.
— Я это… Ты не звонила…
— Ну и что?
— Может, есть какое-нибудь поручение?
— Если понадобятся оперативно-следственные действия, я сообщу, капитан, — холодно ответила Елена.
Вчерашняя обида канула на дно застывшего озера бабьих мечтаний, и лед на поверхности укрепился. Она следователь. Ее призвание распутывать ребусы, которые плетут преступники. А красивое белье она носит для себя!
— Лена, вчера вечером… Это совсем не то…
— Ну и прекрасно. Я поеду? — Елена завела двигатель.
Марат вцепился в раскрытую дверцу еще крепче.
— У меня с ней ничего не было. Ничего!
— Меня не интересует твоя личная жизнь, Валеев.
— Вышло недоразумение. Я ошибся!
— Я привезла детские вещи, только и всего. Ты передал их?
— Надо забрать комбинезон из химчистки.
— Вот этим и займись. А я еще у подруги спрошу. Для мальчика.
Елена хотела захлопнуть дверцу.
— Подожди! — Валеев полез за пазуху и извлек оттуда большого кота. — Это
