и всё казалось мне странным.
На мой робкий стук никто не отозвался, я постучала чуть громче и тут же обнаружила, что дверь не заперта. Осторожно заглянула внутрь: камердинера хозяина Алса нигде не было видно, а сам хозяин спал, уткнувшись лицом в подушку так, что наружу торчал только край его колпака.
Придётся немного подождать.
Я скинула туфли и забралась с ногами на свободную половину кровати, как делала всегда. Вроде бы удалось поспать после трудной ночи, и всё равно в этой тёплой комнате меня начало клонить в сон. Хотя сегодня здесь не было такой умопомрачительной жары, как обычно… Да, действительно, камин погас, но всё равно, здесь было тепло и уютно, хотелось свернуться в комочек и ни о чём не думать…
— Господин, к вам гойдел Мафус! — я резко открыла глаза и обнаружила стоящего в дверях Алса и маячившего за ним кругленького невысокого мужчину — семейного нотариуса Бэкхеймов. Алс покосился на меня неприязненно — не так, как целительница, конечно, а скорее, как на надоедливую собаку, которая забралась с грязными лапами на свежевыстиранные простыни.
— Я сейчас, — торопливо сказала я и принялась всовывать ноги в туфли, пальцы со сна путались в застёжках.
— Господин Викон, — голос подошедшего к кровати слуги чуть-чуть изменился: дрогнул и стал чуть выше. — Господин Викон⁈
Каким-то прыжком гойдел Мафус оказался рядом и вдруг схватил меня за руку:
— Что здесь произошло?
— Что? — ничего не понимая, переспросила я, а пожилой грузный камердинер вдруг опрометью выбежал из комнаты. Я изумлённо посмотрела ему вслед и перевела взгляд на какого-то посеревшего нотариуса, по-прежнему сжимающего моё предплечье. — В чём дело? Позвольте мне пойти, я приду к лорду Викону позже.
— Нет уж, останьтесь! — таким же высоким голосом, как только что Алс, проскрипел гойдел. — Никуда вы не пойдёте! Что здесь произошло⁈ Как⁈
Спустя мгновение в комнату ворвался лорд Ликор, за ним — Алс и ещё один слуга. Только сейчас я повернулась и посмотрела на лорда Викона. Алс стянул с него одеяло и колпак, а старый хозяин продолжал лежать неподвижно, слепо глядя в потолок широко открытыми глазами. Его лицо было странного цвета пыльного воска, а вокруг рта засохли мелкие белёсые пузырьки пены. Я вскочила с кровати, подавив то ли крик, то ли вой, и врезалась спиной в стоящего за ней лорда Ликора.
— Рими, иди к себе и никуда не выходи, пока я тебя не позову, — отрывистым неживым голосом произнёс он.
— Но…
— Девушка обнаружена в непосредственной близости от мёртвого тела! — едва ли не проскулил гойдел Мафус. — Не стоит отпускать девушку, уважаемый…
— Девушка никуда не денется. Рими, иди к себе!
После заключения магического контракта я не могла сопротивляться прямому приказу главы семьи, но в данном случае его приказ полностью совпадал с моим собственным желанием. Я попятилась — слуги отшатнулись, пропуская. По щекам Алса катились слёзы, а я не плакала.
Даже не помню, как вернулась к себе и что сказала перепуганной выражением моего лица Лиоке. Просидела на своей кровати до ночи и забылась нездоровым горячим сном, не заметив, когда он сменил явь, в которой не стала второго и последнего небезразличного мне и небезразличного ко мне человека.
Глава 16
…Я почти не слушала нервный, подрагивающий, спотыкающийся голос семейного нотариуса, пожилого, седовласого, ужасно нервного гойдела Мафуса. С того момента, как он застал меня на постели с мёртвым лордом Виконом, его нервозность, кажется, возросла не по дням, а по часам — в геометрической прогрессии.
Впрочем, это можно было сказать обо всех членах семьи и обитателях замка семейства Бэкхейм.
Даже не горе, принесённое потерей, — именно беспокойство витало в воздухе
Несмотря на замкнутый, практически нелюдимый образ жизни лорда Викона в последние годы жизни, с его смертью дом как будто лишился чего-то незримого, но очень важного, потерял свою цельность, разлетелся на множество отдельных комнат, лестниц и коридоров, посторонних, чужих по сути друг другу людей, лишился связи с прошлым. Сидя в своей комнате, никем не тревожимая, я прислушивалась и буквально принюхивалась к происходящему за дверью. Лиока была грустной и какой-то поблекшей: старого хозяина любили все слуги в доме. Наутро она принесла мне снадобье от Сантимы: старая целительница горевала так, что не пожелала пускать к себе кого-либо без особой нужды.
«А особенно меня».
Я вдруг вспомнила, как недобро советовала она мне быть со старым лордом «поаккуратнее» вчерашним утром. Вероятно, Сантима знала о проблемах лорда со здоровьем, и этим объяснялось её особенно недоброжелательное отношение ко мне: вероятно, такие нагрузки для организма, как постельные упражнения с молодой девушкой лорду Викону были строго противопоказаны… Нужно рассказать ей правду. Даже если она не поверит, даже если это ничего уже не изменит.
Прошли сутки, комнату я не покидала, и к себе меня никто не звал, единственная радость за всё это время. Лиока рассказывала мне, почему-то шёпотом, что в доме все потерянные и притихшие, даже после смерти лорда Соделя такими не были. К лорду Ликору приходили какие-то незнакомые гости, кое-кто — в форме агентов королевской полиции первого ранга, очевидно, нужно было решить ряд необходимых формальностей. Похороны лорда были назначены через три дня, после чего намечались традиционные проводы к Изначальному: своеобразное прощание в кругу родственников, сослуживцев и старых друзей — тех, о ком лорду Ликору было хоть что-то известно, кто был ещё жив и в состоянии приехать.
Хлопот у хозяев оказалось немало, а я сидела у себя, перемножала и делила в уме ломаные числа и думала, как же дальше будет двигаться моя жизнь. Конечно, принципиально ничего нового в ней не появится, но всё же визиты к старому лорду были отдушиной, едва ли не единственным светлым пятном в ней. И я так к ним привыкла. Его доброжелательное обращение, даже эти словечки «детка», «крошка», «милая», которые звучали бы слащаво и пошло из уст кого-либо другого, мне нравились. Его тёплая комната, весело потрескивающий огонь в камине. Чуткий и внимательный взгляд над стёклышками очков для чтения.
… само чтение старых писем, каждое из которых я помнила почти что наизусть.
Письма!
Во время нашей последней встречи лорд Викон просил непременно забрать его письма! Как чувствовал…
Я так и села на кровати. Выполнить волю старого лорда я должна, нет, просто обязана. Он не хотел, чтобы кто-то читал его личную переписку, полную устаревших, но таких важных для него секретов, и хозяина можно понять: несмотря на то, что им уже никак не
