каждый раз я приходила в себя так, как будто на меня обрушилась пара верхних этажей. Для меня почти непостижимым было то, как ловко он прикидывался нормальным в обществе других, равных ему по статусу людей, и никто не замечал в нём ничего особенного. Поражалась тому, что лорд Содель принял его в семью, что леди Асгая приглашала его на семейные застолья, что лорд Ликор никогда не чурался его общества. Тому, что когда-то у него была жена, безвременно отправившаяся к Изначальному вместе с их так и не родившимся ребенком, и никто не предположил, что лорд Мизерт Лод мог быть причастным к этой трагедии — лично для меня в этом не было никаких сомнений.
— Простите, господин.
Его взгляд обжёг меня, как уксус.
— А ты сегодня дерзкая, Рими.
Изогнутая ручка трости обхватила мою лодыжку, и лорд Мизерт подтянул меня к себе. У него были густые светлые волосы и светло-голубые глаза; сетка проступающих сквозь тонкую кожу сосудов показалась мне ярче, чем обычно. Если бы не эта болезненная худоба, не воспаленный блеск глаз, слишком тонкие бесцветные губы, возможно, он казался бы привлекательным мужчиной средних лет, но что-то неумолимо выдавало его расцветающее с каждым годом безумие.
В первый год после смерти лорда Соделя он просто любил делать мне больно. Сейчас он любил делать мне страшно. Секс — жёсткий, болезненный — его уже не устраивал, а может быть, он уже и сам был к нему не способен. Но его извращённая фантазия заставляла внутренности сворачиваться в комок.
— Раздевайся.
Я торопливо стягивала платье, чулки, бельё, понимая, что моя поспешность ничего не изменит и никого не спасёт. Возможно, с самого начала следовало вести себя иначе: кричать громче, лить слёзы, умолять о пощаде, валяться на коленях — с меня бы не убыло, а он был бы доволен. Но я почему-то стискивала зубы до последнего.
Может быть, стоило нажаловаться лорду Викону или Ликору, но сердце и нервы старика я жалела, а Ликору не было до меня никакого дела — в конце концов, ничего такого, что гойда Сантима не смогла бы поправить за пару дней, со мной так и не произошло. Несколько порезов, несколько ожогов, укусов, синяков и кровоподтёков, одно сломанное ребро и запястье — не такой уж значительный список, если подумать. Я и сама уже забыла большую часть своих нечаянных травм.
Оставшись полностью голой, я закрыла глаза — в прошлые разы так было проще.
— Смотри на своего хозяина, дрянь. Тварь. Змея.
Трость вдавилась в живот, сползла ниже. Нет, только не это. Я знала, что может последовать дальше, и покосилась на окно — а если выпрыгнуть?
Второй этаж, подлечат меня быстро, и страшно представить, что будет потом.
— Ложись.
Я торопливо распласталась на полу, вжимаясь щекой в холодный камень — в отличие от лорда Викона Мизерт предпочитал прохладные помещения. Почувствовала острый каблук его сапога, скользящий вдоль спины.
…может ли семейная целительница вылечить сломанный позвоночник?
— Змея она и есть змея, — заключил лорд Мизерт. — Я сразу это понял. Дерзкая. Наглая. Неблагодарная. Но я сделал для тебя подарок. То, что тебе нужно. То, что ты хочешь. Ты будешь визжать от восторга, как свинья на скотобойне.
Я не выдержала, приподняла голову и скосила глаза: лорд Мизерт отошёл от меня на пару шагов. На кровати стояла довольно большая плетёная наглухо закрытая корзина, на которую я сперва не обратила никакого внимания, всецело сосредоточившись на её хозяине.
Лёжа на полу, я не могла видеть, что именно он делает, но вот лорд повернулся, и я подавилась то ли всхлипом, то ли криком.
— Сегодня тебя будет любить он, а не я. Будешь его невестой.
На вытянутых, тонких, как у скелета, руках лорд Мизерт держал длинную белую змею с россыпью бледно-лимонных, едва различимых узоров вдоль слабо, неспешно извивающегося тела.
И я пожалела, что промедлила с окном.
* * *
Я знала, что змея неядовитая, не будет он настолько переходить границы… наверное. На сегодняшний день финансовое благополучие лорда Мизерта целиком зависело от мужа его сестры. Не настолько он сумасшедший, чтобы злить своего персонального кредитора, лишая его дорогой игрушки. Но когда холодное и удивительно тяжёлое тело легло мне на грудь, я едва сознание не потеряла от ужаса.
Едва — но, к сожалению, не потеряла.
— На юге Хорренхая много лет назад жило одно дикое племя, — слегка подрагивающим от возбуждения голосом произнёс лорд Мизерт. — У них была одна восхитительная традиция. В тамошних лесах, говорят, жило множество опасных смертоносных змей. Жрецы племени обратились к мудрости древних духов, а те подсказали им некий… способ.
Змея шевельнулась, и вместе с ней шевельнулись мои губы. Никогда, ни разу я не молилась Творцу от всей души, со дня смерти лорда Соделя — вообще не молилась ни разу. А вот сейчас мне малодушно, трусливо хотелось вознести ему мольбу.
— Жители того племени выкопали глубокую яму и опустили туда свою самую красивую обнаженную девушку. Они облили ее тело священным кислым вином и сладкой кровью жертвенной оленихи, связали ей руки за спиной и суровой нитью зашили рот. Спустя несколько часов в яму стали сползаться змеи.
Рука лорда Мизерта погладила меня по груди, прихватила начавшую было уползать змею и я почувствовала прикосновение гладкого бока её тела к соску — лорд массировал его змеёй. Рептилия была ленива и неповоротлива, но меня затошнило от отвращения.
— Змеи буквально облепили девушку, но они ее не кусали. Они заползали внутрь, — я не видела лица безумного лорда, но представляла его.
Оно было сладострастным. Почти счастливым.
— Заползали внутрь ее чрева, наполняя его от и до, растягивая, как кусок тёплого каучука. Как ты думаешь, что она чувствовала?
Его руки легла на низ моего живота. Надавили, как давеча трость. С силой развели колени. Острые пальцы потянули за складки, растягивая в стороны.
— Мне кажется, ей было тепло. Ей было горячо. Как в аду. Змеи заползали внутрь, как мужской орган и выползали, как будто она рожала. Одну за другой. Одну за другой…
Хвост змеи коснулся внутренней стороны бёдер.
Я не должна плакать. Не должна кричать.
Но и молиться смысла нет. Самым абсурдным образом я вспомнила рисунок на теле лорда Авертера — наверное, он должен был пугать меня, но я мысленно просила его о помощи, как тотема, как покровителя и защитника.
Лорд Мизерт наклонился надо мной, заглянул в глаза.
— Как это было? Вероятно, в каждой женщине живёт эта потребность, быть наполненной живой,
