не приглашали. С Полуднем зависло длительное непонимание из-за старой вражды, во главе Заката стоял натуральный маньяк, не гнушающийся геноцида. Координаты Сумрака оставались неизвестны, про Затмение я вообще молчу… А вот дальше начиналось интересное.
Замки-близнецы Рассвет и Заря долгое время считались уничтоженными, стёртыми с лица великой паутины. И лишь недавно удалось выяснить, что на самом деле был разрушен только один из них, «шестой». Моргана вроде как подтвердила эту информацию, хотя я бы не стал её считать за надёжный источник. Так или иначе, здесь, в воспоминаниях Мордреда, как минимум один из замков-близнецов оставался цел.
Пока что.
Я никогда не был в других замках, и мог только примерно представлять, как они выглядели изнутри. Тронный зал в этом месте, как ни странно, мало отличался от аналогичного помещения в Полуночи. Огромное пространство прямоугольной формы, высокий потолок, изящные колонны, переходящие в фигурные балки, большие окна на стене напротив. Различия можно было посчитать по пальцам одной руки — например, вместо серого камня, похожего на отполированный гранит, здесь использовался белый камень с едва заметными розовыми прожилками. Выход в главный коридор находился с другой стороны, двери были расположены совершенно иначе, но всё равно — невероятное сходство.
Разве что в моём тронном зале даже в худшие из времён никогда не водилось столько отвратительных чудовищ.
— СОМКНУТЬ СТРОЙ! — прогремел откуда-то сбоку голос Ланселота. — ОБОРОНА СЕДЬМОГО КРУГА! УНИЧТОЖИТЬ ОТРОДИЙ СКВЕРНЫ!!
В голове промелькнул вопрос — почему командует он, а не сам Артур? Промелькнул и исчез, поскольку быстро стало ясно, что в тронный зал попало не более трети изначального отряда. Ланселот, Мордред и ещё пять незнакомых мне рыцарей, ощетинившихся сталью против напирающей орды. Им противостояли скелеты, с которых на ходу сползала плоть, зато внутренности жили собственной жизнью внутри костей. Сплавленные кадавры, комки конечностей, стремящиеся затянуть в себя новые части. Тела, раздувшиеся до безобразия, до потери каких-либо черт внешности, покрытые пузырящимися гнойными нарывами. И много, много кого другого — масштабом поменьше, но берущего числом.
Такого количества разнообразной в худшем смысле слова нежити я не видел нигде — даже в руинах города Пепел. Там догнивали остатки безумных экспериментов лорда Бертрама, здесь — в бой шли свежайшие образцы. Не уверен, что мне бы удалось перебить всю эту погань из Райнигуна, даже при условии полного запаса сил.
Но рыцари Авалона не задавались подобными вопросами.
Попавшие в западню, оторванные от большей части отряда, они обратились в живую мясорубку для наступающей нежити. Огромные двуручные мечи мерно взмывали и опускались в идеально выверенном ритме, не мешая друг другу, не задевая товарищей в строю. Всё, что попадало в радиус удара камелотской стали, оказывалось уничтожено — не прорвалась ни одна тварь. Прошло не более пяти минут, как битком забитый нежитью зал опустел более чем наполовину. А затем рыцари так же синхронно разомкнули строй и двинулись вперёд, по расходящемуся кругу, шинкуя врага молниеносными широкими взмахами. Спустя десять минут кроме них в зале уже ничто не пыталось пошевелиться.
Только почему-то это не ощущалось, как победа.
— Концентрат старого проклятья, — с отвращением сказал Мерлин, наклоняясь и пристально рассматривая чёрную жижу на полу, уровень которой доходил нам чуть ли не до колен. Жижа смердела, хотя и не так сильно, как если бы я на самом деле стоял в ней и вдыхал вонь.
— Достаточно, чтобы заразить целый отряд?
— Не на этом этапе, нет… Хотя все мы знаем конец истории.
Мерлин выпрямился, и оглянулся по сторонам, будто только сейчас заметил, куда попал. Невероятно, но он помрачнел ещё сильнее.
— Мне не нравится кое-что другое. Тебе знакомо это место?
— Один из вечных замков, тронный зал? Заря или Рассвет, одно из двух.
— Рассвет, — уверенно сказал Мерлин. — Но это не имеет определяющего значения, они всегда выглядели и действовали, как единое целое. Мы это видим и понимаем, они — нет. А ведь Ланселот неоднократно посещал это место во главе торжественных делегаций Авалона, и не мог бы ни с чем его спутать.
Я прислушался к разговору рыцарей — и понял, что волшебник оказался прав. Они обсуждали то, что враждебная магия перенесла их в засаду, во «вражеское логово», а также о том, что нужно немедленно найти императора и других братьев. Ни слова о Рассвете или Заре, никакого упоминания вечных замков. Здесь, конечно, только что царил локальный филиал ада, но это не объясняло такую невнимательность.
— Они словно ослепли, — пробормотал я.
— В каком-то смысле так и есть, — согласился Мерлин. — И печальная причина тому лежит на ладони.
— Боюсь, она прошла мимо меня.
Верховный маг сощурился и явно собирался сказать что-то ядовитое, а то и назвать меня ослом, но сдержался. Примирение с сестрой и остальные события явно благотворно повлияли на его софт-скиллы. Вместо этого он негромко спросил:
— Поведай, владыка ночи, какова основная особенность твоего замка?
Вопрос застал меня врасплох, но я постарался сосредоточиться.
— Поглощение душ? Нет, они все этим промышляют… А. Замедление времени.
— Поистине так. Не буду пытать тебя о других замках, скажу лишь о замках-близнецах, память об одном из которых нас окружает. Рассвет и Заря всегда были сильны в грёзах, сиречь снах наяву. К примеру, их никогда не осаждали — не только из-за могучих союзников вроде Авалона, но и потому, что иные армии не могли отыскать к ним дорогу… Даже стоя вплотную к крепостной стене.
— Иллюзии, — дошло до меня. — Воздействие на разум. Поэтому они не понимают, где находятся?
— Это единственное объяснение. Разум рыцаря Авалона сам по себе защищён от внешних воздействий, но мощи вечных замков почти невозможно сопротивляться.
— Но почему? С чего бы Рассвету внушать иллюзии своим союзникам?
Мерлин промолчал, что в его случае обычно значило: «объясню позже, когда появятся новые данные».
Я присмотрелся к отряду из семи рыцарей, уже собравшихся двигаться дальше, и заметил, как браслет на руке у Мордреда словно светится в окружающей полутьме. Никто не обращал на это внимания, так что скорее это вновь был случай «сюжетной подсветки». Мордред медленно поднял левую руку и приложил к латному шлему, словно пытался унять головную боль сквозь двойной слой металла.
— Ты в порядке, брат? — спросил его Ланселот, и я поразился, насколько нормально и даже заботливо это прозвучало.
— Я не ранен, — сказал Мордред. — Но что-то здесь… не складывается. Не могу
