Валя повернулась и пошла в сторону метро. Она шла, сдерживая улыбку. Она почувствовала, что стала старше и мыслить начала по-другому – критика молодого поколения тому подтверждение. Значит, постепенно она попала в разряд взрослых, которые всегда на все смотрят иначе, чем дети. Белова вспомнила слова песни: «Детство кончится когда-то, ведь оно не навсегда…» В этой жизни вообще нет ничего вечного и неизменного – поток мыслей, обрушившийся на молодую женщину, заставил ее замедлить шаг. Она прошла мимо остановки метро, передумав заезжать за Вадимом в его офис. Внутренний голос подсказывал, что ее появление там сейчас нежелательно. Она решила отложить разговор о Марине до того, как он приедет с работы домой.
Валина интуиция не подвела ее: Вадим вернулся домой с плохими новостями. С порога он резким движением расстегнул «молнию» на куртке и глухо сказал:
– У нас неприятности – Костя в больнице.
– Что случилось? – Валя почувствовала, как похолодели кончики пальцев, неприятные мурашки побежали по телу. Она уже передумала говорить о встрече с Мариной.
А произошло совершенно непредвиденное. Костя в кои-то веки решил вернуться домой пораньше. Хотел сделать сюрприз Вике, которая конечно же обрадовалась бы возможности пообщаться с ним больше обычного. Работа отнимала много времени, объемы продаж в магазине росли, фирма «Байт» становилась все более известной и завоевывала все большее число клиентов. Это не могло не радовать Костю, но с другой стороны – вызывало недовольство со стороны Вики: она зачастую устраивала мужу некое подобие истерики. Особенно с появлением Ксении настроение Вики могло резко измениться в сторону нагнетания ссоры, если Костя звонил и предупреждал, что задержится.
В этот день Вадим решил, что его компаньону запросто можно уйти с работы после обеда. Конец недели предполагал большую бумажную работу, которую Белов обычно брал на себя. Костя конечно не сидел без дела, но, зная, как нелегко было Вале, пока Димка был крошкой, Вадим использовал любой повод, чтобы вытолкать Костю домой пораньше. Удавалось это не всегда, но в эту пятницу Проскурина не пришлось уговаривать. Он позвонил Вике, что скоро будет, и через несколько минут вышел из офиса.
Вадим просматривал финансовые отчеты, когда зазвонил телефон – взволнованным голосом Вика сказала, что в подъезде на Костю напали, отобрали барсетку, сняли куртку, сорвали золотую цепочку и обручальное кольцо, а главное – сильно избили. Белов не мог поверить услышанному. То, что слишком часто происходило в последнее время с абсолютно незнакомыми людьми, теперь коснулось непосредственно одного из самых близких друзей Вадима. Он закрыл кабинет, сказал ребятам, работавшим на сборке, что уезжает по делам, и поручил Степану Доценко – одному из тех, с кем они начинали дело, – сдать после ухода здание под охрану.
Белов помчался к Проскурину и застал его в жутком состоянии, лежащим в спальне на кровати. Аицо его напоминало изуродованную после очередной разборки физиономию крутого парня из американского боевика. Глаз не было видно из-за сильной отечности, кровоподтеков, на носу – повязка, губы неестественно красные, опухшие, едва шевелились. Проскурин пытался шутить, но Вадим покачал головой.
– Не надо, дружище, – и обратился к Вике, – я так понимаю, что милиция уже в курсе?
– Да. Все формальности соблюдены, но я не уверена, что этих артистов найдут, – ответила Вика. – Пойдем на кухню, я тебе все расскажу, а он пусть поспит. Медсестра только что сделала ему укол.
Сидя за чашкой кофе, Вадим узнал некоторые подробности: нападавших было двое. Скорее всего – местная шпана, давно «пасшая» богатенького дядю. Ударили сзади по голове, затащили в лифт и выдали все, на что способны. Самое неприятное – в украденной барсетке находилось несколько документов, которые не должны были выходить за пределы офиса. Костя расстроился больше из-за них, нежели из-за денег.
– Хорошо, если им были нужны только деньги. Надеюсь, что это обычные щипачи, а не нанятые кемто парни, – Вика выглядела очень озабоченной. Она всегда была в курсе дел фирмы, поэтому Вадим не удивился тому, что Проскурина сказала после минутной паузы. – Завистников на Руси всегда хватало.
Зависть – чувство, передающееся у нас по наследству: чем меньше наследство, тем больше зависти.
– Не утрируй, Вика, – борясь с желанием закурить, заметил Белов. – Мы не такие уж великие коммерсанты, чтобы нами заинтересовались те, кому это не нравится. Мы делимся с кем нужно, общаемся с кем нужно.
– Если ты в курсе Костиных планов, то я удивляюсь твоему спокойствию. Ты же знаешь – ему нужен весь мир!
– Я рядом для того, чтобы приводить его в чувство после безудержных полетов фантазии, – улыбнулся Вадим, но под осуждающим взглядом Вики добавил: – Правда, нельзя не отдать должное тому, что пока все наши задумки воплотились в реальность. И все-таки ты не должна говорить, что наше движение вперед прибавляет нам проблем.
– Я не отказываюсь от своих слов, ты это знаешь. Но дело сейчас не в моих принципах. Раньше у нас были планы, а теперь есть проблемы и их нужно решать. Вадим, тебе придется ехать в Москву, разговаривать с одним деловым человеком. Костя собирался сделать это в следующую среду, но, кажется, в создавшейся ситуации выезжать нужно быстрее. Кто знает, как отреагируют «большие дяди» на его новые предложения. Я уже отправила факс о том, что вместо Кости на переговоры приедешь ты. Ты ведь в курсе всех договоров. Потерять последний нельзя никак! Я дам тебе необходимые бумаги, деньги, мобильный и кое-что скажу на словах. Если сможешь, то выезжай завтра пораньше.
Вадиму не нужно было долго доказывать необходимость поездки. Он почувствовал что-то вроде удовлетворения оттого, что на него возлагается такая ответственная миссия. Чего греха таить, Костя зачастую вел серьезные переговоры без него. Это не обижало Белова – он считал, что каждый занимается своим делом. В конце концов, он никогда не претендовал на роль безоговорочного лидера. Он любил идти на полшага сзади. Проскурин в этом плане был более амбициозным. Может быть, они так удачно сосуществовали, что были такими разными, дополняющими друг друга. Вадим внимательно слушал Вику, еще раз убеждаясь, что зачастую Костины идеи подвергаются сперва критическому анализу с ее стороны. Она говорила со знанием дела, о чем свидетельствовали подробности, о которых она была в курсе. Вадим подумал, что ни при каких обстоятельствах не стал бы настолько подробно посвящать Валю в суть своей работы. Не потому, что она не смогла бы разобраться, а потому, что считал это принципиальным. Он никогда не хотел обременять голову Вали проблемами фирмы «Байт», магазина «Вива». В какой-то момент, слушая Вику, он вдруг решил, что Вале этого, быть может, не хватает. Ей мало его дежурного ответа «все нормально» или поверхностного описания прошедшего дня. Ведь раньше у них это было – долгие посиделки на кухне с обсуждением того, как прошел этот день. Это только на первый взгляд кажется, что все дни похожи друг на друга и нанизываются, как маленькие горошинки бисера на длинную нить судьбы. Каждый день, каждый миг неповторим. Не стоит отмахиваться от будничных забот, как от назойливого комара. Не стоит недооценивать мелочи жизни, ведь из них она и состоит.
