Белову действительно хотелось подольше оставаться одному. На худой конец – укрыться с головой одеялом и в полной темноте снова вызвать в памяти улыбающееся лицо Алисы. Он не мог поделиться с Валей своими ощущениями. За все это время он ни с кем не говорил о том, что с ним происходило. Он не собирался хвастать этим, просто были моменты, когда держать все в себе становилось невыносимым, особенно, когда Алиса бросила его. Но даже со своим лучшим другом Костей он не решался поделиться происходившим, боясь не найти понимания. Вадим помнил попытку друга выяснить, что происходило в его семье около года назад. Проскурин явно не нравилось то, что между Вадимом и Валей появилось заметное со стороны отчуждение. Костя был мужчиной совсем иного склада. Наверняка переживания товарища он не смог до конца понять, а то и молчаливо осудил.
Вадим закрыл глаза и тут же снова увидел ослепительную улыбку Алисы. Он никак не мог признаться в том, что самым неприятным для него было видеть ее счастливой. Может быть, она притворялась, но делала это столь искусно, что Белова чуть не разрывало от досады. Она посмела быть счастливой без него! Целый год он пытался вычеркнуть их роман из своей жизни, все забыть, раз и навсегда сказать себе, что отныне и навсегда для него существуют только Валя и Димка. Он уговаривал себя, словно каждый раз проводя сеанс самовнушения, что ему легко без нее. Кажется, удалось даже большее – женщины вообще перестали привлекать его. Он снова превратился в примерного отца семейства, чем немало обрадовал Валю. Она – неглупая женщина и, конечно, чувствовала, что в его жизни была другая. Вадим еще раз сказал себе, что жена достойно пережила трудные времена: ни одной истерики, угрозы, упрека. Она выросла в его глазах до недосягаемых высот. Она была слишком идеальна для него. Сколько раз за последние три года Белов говорил себе это?
Уходя от сердечных проблем, Белов погружался в работу, семью. Он искал равновесия, пропорций, в которых время от времени нуждалась его противоречивая натура. Только он что-то выстраивал, второе «я» тут же желало все разрушить. Это касалось по большей мере его внутреннего мира, душевного состояния. На работе это был совершенно реальный, трезвомыслящий человек, от общения с которым нельзя не получить удовольствия. Вадим даже не раздвоился – растроился. И в этом состоянии жить становилось все труднее.
«Ты самец, Белов, напыщенный и самолюбивый», – ворочаясь на кровати, самокритично решил он. Только что Валя была в его объятиях, а через мгновение он уже вожделенно смотрит на ту, которая, казалось, навсегда ушла с его пути, самоустранилась, найдя наилучшее решение проблемы. Иногда Вадиму казалось, что, если бы он сам бросил ее, то все было бы по-другому. Он не ощущал бы потери настолько остро. – «В тебе говорит уязвленное самолюбие, да, наверняка». Этот вывод окончательно испортил Вадиму настроение. Заключение было верным пятьдесят на пятьдесят, но не решало проблем. Белов упрямо всматривался в экран телевизора, не замечая, как за ним искоса наблюдает Валя. Ему не было дела до того, что она о нем может подумать. Пусть, все равно ведь не решится ни о чем спросить, как всегда.
А ему хотелось думать только об Алисе. Он так и не отпустил ее окончательно. Самому себе было трудно признаться в том, что он продолжал ждать ее неожиданного появления. Даже увидев год назад улыбающихся молодоженов Молчановых, Белов скептически отнесся к происшедшему. Он не верил, что это надолго, рассматривая этот шаг как обычную женскую месть, желание показать, что для нее жизнь только начинается и какая! Вадим был застигнут врасплох, но сумел собраться и настроиться на обычный жизненный ритм, в котором не было места приключениям, пока не было.
Сегодня прошлое снова больно кольнуло, вспомнились безумные свидания, страстные объятия, молчаливые признания. Он скучал по ней. По ее заразительному смеху, по ее миндалевидным карим глазам и рыжей копне волос, которые так роскошно рассыпались по подушке. По ее поцелуям, от которых у него кружилась голова. Он не представлял, что женщина может дарить такое наслаждение. Только оно было нужно ему время от времени. Может быть, это как огонь в камине. Холодно – и ты пододвигаешься, жарко – хочется отойти подальше. Вадим понимал, что сгорит в пламени любви этой женщины, а это совсем не входило в его планы. Он до сих пор не решил для себя, каким могло быть иное продолжение их отношений. Вероятно, она могла объявить ему о том, что ждет ребенка – этого он одно время опасался. Ему не нужны были подобные осложнения. Он не хотел выглядеть подонком, толкавшим женщину на аборт, но и появление ребенка его не обрадовало бы. Это исключило бы всю романтику и безумие страсти. Для него Алиса и мать были несовместимыми понятиями. Алиса и наслаждения – только так.
Белов наконец заметил, что Валя лежит рядом и, приподнявшись на локте, внимательно смотрит на него. Дуги ее бровей сурово сдвинулись, что было нехарактерно для нее.
– Ты что? – вздрогнул Вадим, подтягивая одеяло повыше к подбородку. Это было непроизвольное движение.
– Это тебя нужно спросить. Ты что-то бормочешь себе под нос, – медленно выговаривая слова, сказала Валя.
– Я? Что? – в его голосе явно зазвучали нотки страха разоблачения. – Что бормочу?
– Невнятно. Ты словно не в себе.
– Тебе показалось.
– Да, мне частенько что-то кажется. Послушай, Вадим, я не такая сильная, как раньше. Хочу, чтобы ты знал об этом.
– Хорошо, теперь я знаю. Что дальше? – в голосе Вадима было нескрываемое раздражение.
– Ничего. Я просто проверила, способен ли ты еще слышать меня.
– Слуховой аппарат мне не нужен. Это тебя радует? Очки – тоже, – Вадим не мог остановиться. Он понимал, что ему лучше промолчать, но с языка помимо его воли продолжали срываться колкости. – Я могу отлично видеть. Так что с очками тоже подождем.
– А любить можешь? Так, чтобы не мучить, чтобы каждый день хотелось прикоснуться и чувствовать счастье, можешь?
– Могу. Перестань говорить глупости. Странно, что ты завела подобный разговор именно сейчас. Ты все испортила.
– Я?!
– Ты, – Вадим улыбнулся и соизволил посмотреть на Валю. В его голубых глазах мелькнула насмешка. – Я заметил, что у тебя часто возникает желание поучаствовать в каком-то тебе одной понятном действии. Просвети, чтобы я не чувствовал себя идиотом.
– Это очередная неудавшаяся попытка понять, чего тебе не хватает, Белов, – отчеканила Валя и, отвернувшись, тихо сказала: – Спокойной ночи.
Вадим чувствовал себя виноватым – зачем он был груб? Он поцеловал ее в открытое плечо, почувствовав, как дрогнуло и сжалось пахнущее свежестью тело. Запах свежести – ее, а страсти – Алисы. Вадим разозлился на себя, что сравнивает их. Самое неблагодарное дело сравнивать женщин, которые когда-то встречались на жизненном пути. Пустая трата времени. Вадим крепко закрыл глаза, дав организму команду «спать». Ведь завтра предстоит дорога, а потом – не самые простые переговоры. От них зависело очень многое. Впервые он, а не Костя, будет представлять интересы их бизнеса. Речь должна идти об открытии еще трех магазинов типа «Вивы» – это предполагало немалые капиталовложения, а со временем – прибыли. Проскурин всегда мечтал о том, чтобы Горинск превратился в центр прогресса. Его компьютерная империя должна, как спрут, распустить свои щупальца как можно дальше. Он видел себя монополистом в этой области. Связей было достаточно, денег – почти хватало, чуть-чуть перезанять, но в любом случае главным условием была поддержка сильных мира сего, которые играли роль крестных отцов любых начинаний. С одним из таких деловых людей предстояло встретиться Вадиму. Он никогда не вел подобных переговоров, но почему-то не особенно переживал. Проскурин всегда говорил, что Вадиму не стоит сильно напрягаться, чтобы произвести приятное впечатление и добиться своего.
