припомнится эта дезинформация, но министру, судя по всему, было по барабану. Главное, что выясняли его клевреты перед зарубежной поездкой – имеется ли вблизи от резиденции теннисный корт.
В соответствии с новыми российскими традициями на ланч по случаю визита министра полагалось приглашать кого-либо из числа представителей бизнеса или финансов, связанного сотрудничеством с Польшей. В качестве такового был найден некто А.В. Ангелевич, который и был приглашен в МИДовский особняк на Спирдоньевке. За столом в присутствии двух министров он вел себя, мягко говоря, раскованно, а вернее – нагловато, что меня несколько удивило. Все стало ясно позднее, когда на глаза мне попалась публикация Ларисы Кислинской «Как банкир Ангелевич министра приручил. Банкир и его шайка». Речь в ней шла о нашумевшем скандале, в котором был замешан министр юстиции В. Ковалев.
Несогласованное соглашение
Беспрецедентный случай произошел во время визита в Москву ноябре 1996 года Председателя Совета министров Польши В. Чимошевича.
Во время переговоров в Белом доме с В.С. Черномырдиным вдруг выяснилось, что между странами отсутствует соглашение о взаимных безвизовых поездках граждан. Его проект готовился уже долгое время, но до завершения процесса было еще далеко. Отсутствие правовой основы для общения двух славянских народов так возмутило Виктора Степановича, что он приказал подготовить соглашение к подписанию перед началом официального обеда, запланированного на 19.00 этого дня.
Выполнять это указание было поручено мне, подвернувшемуся под горячую руку. Связавшись по телефону с коллегами из консульского и правового департаментов, я информировал их о поручении главы Правительства, что ввергло их в состояние шока. Все мы знаем, что такое межведомственное согласование и сколько на него требуется времени. Но приказ есть приказ. Не буду описывать всех ужасов, которые пришлось пережить за эти несколько часов, но к началу протокольного мероприятия проект соглашения был представлен руководителям правительств и подписан в их присутствии. Само собой разумеется, в силу это соглашение, конечно, не вступило.
Оптимизация
Недолгое время пребывания Е.М. Примакова на посту министра выпало на очередной кризисный период в истории нашей страны. Отсутствие средств на все, включая внешнюю политику, вынудило руководство МИДа заняться оптимизацией, проще говоря, сокращением расходов. В качестве одного из способов достижения этой цели стало решение о сокращении количества росзагранучреждений. Больше всего пострадала дорогостоящая и на тот момент никому не нужная Африка. Но и Европа не осталась в стороне.
В сентябре 1997 года Коллегия МИД приняла решение о мерах по оптимизации сети консульских учреждений. Под нож попали 11 из них, а именно – в Дебрецене (Венгрия), Кракове (Польша), на Аландских островах (Финляндия), Ростоке (ФРГ), Русе (Болгария), Брно (Чехия), Зальцбурге (Австрия), Пловдиве (Болгария), Киркинесе (Норвегия), Констанце (Румыния), а также – еще одно из трех консульств на территории Польши (в Гданьске, Познани или Щецине).
К счастью, между принятием решения и его реализацией на Руси всегда была дистанция огромного размера, к тому же, с непредсказуемым исходом. Из всех упомянутых консучреждений закрыты были три: в Ростоке, Пловдиве и Щецине. В Кракове – исторической столице Польши – спасенном от уничтожения Советской Армией, генконсульство, по просьбам нашей культурной интеллигенции, сохранили. Не считаю это правильным решением, поскольку в Кракове у нас, в отличие от украинцев, особых интересов нет.
Щецин же – город-порт на Балтике на границе с Германией гораздо важнее в плане консульского присутствия. Кроме того, здание генконсульства в центре города и в то же время в тихом переулке – самое приличное из всех четырех наших точек в Польше, которые я посетил. По слухам, во время войны в нем располагалась одна из резидентур адмирала Канариса. Меня впечатлил подвал, стена которого была усеяна круглыми отверстиями для бутылок.
Чехи в Белом доме
В апреле 1997 года в Москву с визитом прибыла делегация, возглавляемая Председателем Палаты депутатов Парламента Чехии Милошем Земаном (нынешним президентом). В программе пребывания, кроме прочего, значилась беседа с тогдашним первым замом Председателя Правительства России Б.Е. Немцовым. Прибыв в Белый дом, мы довольно долго ожидали, когда появится Борис Ефимович. Наконец, запыхавшийся вице-премьер прибежал и беседа началась. Однако, продолжалась она недолго. После очередного звонка по мобильнику Б.Е. Немцов вскочил и, сославшись на то, что его вызывает Б.Н. Ельцин, убежал так же стремительно, как и появился.
Наступила неловкая пауза, которую неожиданно, весьма бурно и эмоционально прервал посол Чехии Любош Добровский (проработавший долгое время после событий 1968 года трамвайным вагоновожатым). С крайним возмущением он потребовал разъяснить, почему встреча с высоким чешским гостем не только состоялась с большим опозданием, но и была резко свернута. Оправдываться пришлось сопровождавшему делегацию с российской стороны заместителю Председателя Правительства РФ В.С. Бабичеву, который после отъезда чехов обрушился на нас – мидовцев – с обвинениями за все произошедшее. Кроме меня в этом мероприятии принимали участие зав. отделом Чехии и Словакии Олег Лушников и советник Александр Вознюк. В чем была наша вина, я так и не понял, но констатировал, что поведение первого вице-премьера выглядело, мягко говоря, не солидно.
Тусовки эпохи перемен
Одной из политических реалий того периода были многочисленные конференции, совещания и круглые столы по животрепещущим проблемам, в которых приходилось принимать участие и мне. Приведу лишь несколько примеров с указанием организаторов и тематики этих мероприятий.
– Совет по внешней и оборонной политике (СВОП), совместно с Фондом развития парламентаризма в России (ФРПР): Центральная и Восточная Европа, и интересы России;
– Российский институт стратегических исследований (РИСИ): Польско-российский «круглый стол» по вопросам европейской безопасности и двустороннего сотрудничества;
– Международный фонд социально – экономических и политологических исследований (Горбачев – Фонд): Россия и Восточная Европа (к десятилетию перестройки);
– Московский Центр Карнеги: Сравнение опыта трансформации Восточной Европы и России.
И многие другие. Списки участников этих посиделок впечатляют – многие из них и тогда и сейчас – члены Правительства, различных политических партий и объединений. Некоторые и сегодня не сходят с экранов телевидения, участвуя в различных ток-шоу (В.А. Никонов, В.Т. Третьяков, А.К. Пушков, А.С. Ципко и другие).
Многое из прозвучавшего тогда забылось с годами, но кое-что осталось в памяти, тем более что я имел обыкновение делать заметки, фиксировать привлекавшие внимание тезисы. Запомнилось, в частности, выступление тогдашнего зам. Председателя Правительства, куратора приватизации А.Р. Коха. Привожу фрагмент сделанной собственноручно записи.
«Любая программа приватизации решает две задачи – политическую и экономическую. В зависимости от ситуации в стране доминирует та или иная. В нашей массовой приватизации превалировала политическая задача – мы знали, что у нас есть четыре года для построения новой социальной базы для выборов. Если бы не была проведена быстрая приватизация, на сто процентов победил бы Г.А. Зюганов. Практика показала – на госпредприятиях голосовали за Зюганова, на частных – за Б.Н. Ельцина».
Мне, к сожалению, не
