в паническом стремлении заполучить спасительный йод. Возникшую ситуацию достоверно отражает появившаяся в то время частушка:
Ускоренье – важный фактор,
Но не выдержал реактор.
Вся Европа кроет матом
Наш советский мирный атом.
Второе – наоборот, вызвало волну сочувствия, готовности помочь. В Посольство массово шли поляки, которые несли, кто что мог. Все подсобные помещения были забиты вещами, предназначенными для пострадавших от землетрясения. Насколько мне известно, такая же картина наблюдалась в наших посольствах и в других странах. Интересно, что из собранного тогда дошло до адресатов?
Взгляд с седьмого этажа
Все эти, а также последующие бурные события – распад системы социализма, крушение берлинской стены, смена режимов и другие судьбоносные явления мне довелось наблюдать уже с седьмого этажа Смоленской высотки в должности помощника заместителя Министра иностранных дел СССР И.П. Абоимова, курировавшего отношения с соцлагерем. При этом приходилось не только наблюдать, но и участвовать во многих из них. Особо запомнились поездки в Будапешт и Прагу с шефом, возглавлявшим советскую делегацию на переговорах по выводу наших войск из Венгрии (Южная группа) и Чехословакии (Центральная группа). Запала в память процитированная начальником фраза тогдашнего Президента Чехословакии Вацлава Гавела по этому поводу: «Ввели за 24 часа, а на вывод требуете годы».
Южной группой войск тогда командовал генерал-полковник Бурлаков Матвей Прокопьевич. Позднее он был назначен главнокомандующим Западной группой войск (ЗГВ), где на его долю выпала еще боле трудная задача по выводу войск из Германии. В свою очередь Центральной группой руководил генерал-полковник Воробьев Эдуард Аркадьевич, с которым доводилось встречаться в его штаб-квартире в Миловицах под Прагой. Увидев его несколько лет спустя по телевидению, я был серьезно удивлен, поскольку боевой генерал на этот раз пребывал в кампании с его новыми единомышленниками либерального толка – Хакамадой и прочими.
Польский анекдот на тему переговоров между братскими странами:
В ходе визита в Варшаву главы ЧССР Г. Гусака происходит церемония подписания итоговых документов. Э. Герек быстро подписал и ждет. Г. Гусак внимательно изучает каждую страницу.
Э. Герек: Густав, подписывай. Все же согласовано.
Г. Гусак: Знаем мы вас. В 1968 году что обещали прислать? «Червонэ гитары», а что прислали? «Червонэ береты» (Польский десант – аналог наших «Голубых беретов»).
Чехи тоже шутники, не хуже поляков. Так, следы от советских пуль на стенах зданий в Праге они образно называли «фресками Эль Гречко».
Но шутили не только чехи с поляками. Чувством юмора обладали и другие товарищи.
Шутки КГБ
На один из эпизодов того периода меня натолкнуло прочтение двух книг – воспоминаний известного представителя спецслужб – Леонида Владимировича Шебаршина. Первая из них – «Рука Москвы» (Центр, 1992 г.) не произвела на меня особого впечатления. Зато вторую – «КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки» (Москва, Алгоритм, 2013 г.) прочел с большим интересом, ибо события, описанные в ней, и у меня свежи в памяти.
Время, как я уже отмечал, было напряженное. Мой шеф – И.П. Абоимов существенную часть своего рабочего времени проводил на совещаниях и заседаниях. Оставаясь на «хозяйстве», я принимал поступающую информацию, отвечал на звонки и пр. Одним из наиболее частых телефонных собеседников был, как раз, Л.В. Шебаршин – начальник ПГУ КГБ СССР. Полученная от него по «вертушке» устная информация приводила порою в замешательство. Чего стоят, например, рассказы о том, как в Бухаресте под покровом ночи из канализационных люков выбираются непонятные, внушающие ужас существа, творящие нечто необъяснимое. Я аккуратно записывал эти кошмарные истории, печатал их на машинке и по возвращении шефа давал ему на ознакомление, после чего подшивал в «особую папку». Не знаю, что с ней стало после моего ухода, но уверен, сегодня из этого мог бы получиться забойный триллер.
Посещение КАМАЗа
Кстати, во второй из упомянутых книг Л.В. Шебаршин описывает свою встречу с популярным в ту пору политико-государственным деятелем – Аркадием Ивановичем Вольским. Этот эпизод напомнил мне и мою встречу с ним в 1978 году. Тогда он, будучи заместителем заведующего Отделом машиностроения ЦК КПСС, сопровождал польскую делегацию во главе с секретарем ЦК ПОРП, а я был прикреплен к делегации от МИДа. Несмотря на не самую высокую должность в партийной иерархии, А.И. Вольский пользовался заметным авторитетом, конкретным проявлением чего стало выделение нашей делегации с его подачи спецборта для полета в г. Набережные Челны с целью посещения КАМАЗа.
Сопровождение делегации запомнилось некоторыми моментами. Хозяева проявляли максимум гостеприимства. Правда, вместо ожидавшихся меховых шапок (у гостей заранее запросили размеры головных уборов), вручены были татарские национальные уборы, т. н. калфаки. Второй калфак я получил уже в Вене от Председателя Совета Министров Татарстана (ныне Президента) Р.Н. Минниханова. Еще одним сюрпризом для гостей было приготовленное в их честь блюдо – «Судак по-польски», которого они у себя на родине никогда не встречали.
Сопровождавший делегацию А.И. Вольский являл собой образец обаяния и остроумия, блистая время от времени фразами на польском языке. Второй раз судьба свела нас с Аркадием Ивановичем в Вене, куда он прибыл в сопровождении вездесущего польского посла Станислава Чосека. Моя попытка припомнить события давних лет вызвала лишь сумрачную мину на его лице и краткое: «Было что-то такое». Былого юмора и остроумия уже не наблюдалось.
Друг Фома и деньги
Моим коллегой и другом в бытность помощником замминистра был Игорь Фоминов по кличке Фома – тоже помощник замминистра Обминского Э.Е., отвечавшего за внешнеэкономические связи (факт его пребывания на этом посту в Википедии, по непонятным для меня причинам, почему-то умалчивается).
Игорь был большим юмористом. Как-то летом к его шефу пришел на прием полковник КГБ, который по причине сильной летней жары снял свой мундир в приемной, оставшись в форменной рубашке. Пока он беседовал с начальником, Фома, облачившись в его мундир, обошел весь секретариат Министра, вызвав немало бурных эмоций.
В тот момент мне припомнился случай из собственного опыта во время пребывания в Варшаве. После застолья с нашим военным связистом оказалось, что, будучи доставленным к нему на автомашине, я оставил свое пальто в Посольстве. Поскольку дело было зимой, я облачился в его шинель и, поймав такси, поехал домой. Неожиданно машину остановил польский милиционер, указавший на то, что пола шинели торчала из захлопнутой дверцы авто.
– И что теперь будет? – спросил я, ожидая, как минимум штрафа.
– Ничего не будет. Просто запачкается, – ответил пан милиционер.
После распада СССР Игорь покинул МИД и устроился начальником правового отдела в банке «Возрождение». На этом наша связь оборвалась. Много лет спустя на встрече однокурсников я узнал от своего друга Алексея Мишина, что Фома, уйдя из банка, основал
