не желает с кем-либо общаться.
И тогда на смену беспокойству пришла злость.
* * *
Неделя у Стаса прошла плодотворно. В своем новом «кабинете» он основал настоящий пункт охраны. Еще один, раз имеющихся охранников было мало. Он изучил план здания, отметил все удобные выходы на случай, если на его объект охраны решат напасть в помещении (глупая идея, но отрицать ее было нельзя), а еще он пересмотрел личные дела всех сотрудников компании. Работал день и ночь, нагло нарушая правило о неразглашении информации. Вернее, правило нарушал Рассольцев, а Стас просто изучал принесенные документы и анализировал их, выделяя потенциально опасные объекты.
К тому же перерабатывать ему не приходилось: Регина как послушная милая девочка по вечерам сидела дома, не пытаясь устраивать дебоши и оргии ни со своим шефом-любовником, ни с синеглазым доставщиком-пиццы-учителем-геймером, портрет которого в досье Стас успел рассмотреть от и до. Так что Вероцкому выдалась замечательная возможность каждый день ездить в зал – снимать напряжение… и задавливать расшалившееся либидо. По-хорошему, стоило найти приятную компанию на ночь и окончательно расслабиться не только своими силами, но раз подопечная сохраняла целибат, то он тоже мог потерпеть.
Впрочем, внезапно проснувшуюся повальную тягу к спорту заметила даже сестрица, нынче «подрабатывающая» в семейном бизнесе администратором. Она многозначительно нахмурилась, когда в субботу утром Стас шестой день подряд расписался в журнале тренировок, огляделась по сторонам, убеждаясь, что вокруг никого нет, и приопустила черную защитную маску.
– Ты тут решил стать качком или сублимируешь? – насмешливо поинтересовалась сестрица, заглядывая ему в глаза. – Почему мне кажется, что второе?
– Решил набирать массу, – огрызнулся Вероцкий. – Хочу стать большим и сильным.
– Ты и так сильный, Большой Брат, – фыркнула сестра. – Не сильнее меня, конечно…
– Вера! – возмутился Стас.
В дверях показались парни из первого отряда, и сестра торопливо натянула маску на место.
– Двадцать один год как Вера, – прошипела она. – И Вера не дурочка, пока никого нет, она почитывает, кто из сотрудников чем занимается. А недавно рассматривала таку-ую дамочку…
Она присвистнула, а Стас закатил глаза. Младшую сестренку он обожал и искренне радовался, что она так легко вписалась в жизнь их конторы. Но иногда готов был прибить, чтоб не мучилась и его не мучила.
Например, сейчас.
– Я ее охраняю.
– Ага-ага…
– ТОЛЬКО охраняю, – рыкнул Вероцкий. – И точка.
– И хочешь стать сильным, – лукаво добавила сестра.
– Вер-р-ра.
Стас рванул вперед, почти ложась животом на стойку и пытаясь дотянуться до вредной лисицы. Та легко отбила удар, оттолкнулась на стуле и продолжила что-то печатать на стоящем на коленях ноутбуке.
– Вот! Вот мой настоящий братец, а не суровый терминатор, которого из тебя всегда хотела сделать мама. – Она вновь опустила маску, пока никого нет. – Таким и будь.
Раздраконенному Вероцкому чертовски хотелось ляпнуть в ответ что-нибудь обидное, заявить, что она сама могла бы тоже стать «попроще» и перестать прятаться, но… сестру он любил и оскорблять не хотел. А любой намек на то, что она должна быть «настоящей», воспринимался сестрой как попытка обидеть.
Вера всегда была настоящей красоткой: густые темные волосы, золотисто-карие глаза, идеальная фигурка тренированного бойца (из сестры мама тоже делала свою копию). И есть сейчас. Но для нее главным словом все же остается БЫЛА.
Была. Потому что четыре года назад попала в аварию, потому что была собрана по кусочкам, потому что обзавелась сотней шрамов по всему телу. Частично из-за него, Стаса, потащившего ее на посиделки со своими друзьями. Он тогда ненавидел подчиняться их матушке-тирану, взял авто, ящик пива, сбежал в очередной раз, захватив с собой свою маленькую принцессу (и пусть всего на три года младше, но принцесса же!). Сестричкой он всегда гордился… и в семнадцать лет испортил ей жизнь.
Впрочем, в водолазках и защитных масках она казалась почти прежней. Лишь пара бледных пятен, выглядывающих из-под левого рукава, и тонкая полоса, тянущаяся по правому виску под линию волос, напоминали о прошлом. И отсутствие улыбки, спрятанной под маской.
Теперь тираншу-мать, а ныне Большого Босса он слушался беспрекословно.
– Буду, – улыбнулся он.
– С девушкой тоже! – наставительно подняла палец Вера.
– Только не с этой, – усмехнулся он, уходя.
А подъехав к дому Регины, понял, что и с этой девушкой сегодня будет вести себя о-очень импульсивно. Потому что белобрысая зараза в соблазнительном платье опять куда-то намылилась.
– 20—
Ярость кипела в груди, пока я остервенело укладывала волосы; кипела, пока затягивала себя в одно из платьев «для уверенности»… и в ожидании такси я тоже еще была готова вырвать дядюшке глотку зубами за то, что попусту заставил беспокоиться.
Но попусту ли? Чаще всего, если Серж внезапно закрывается и не хочет ничего рассказывать, наоборот, случается самое худшее. Уж я-то знаю! Мы с ним с самого детства, с тех пор как папы не стало. И еще до этого.
Такси никак не хотело ехать, застряло где-то в вечерней пробке – хотя какая, черт побери, пробка в субботу? – а меня потихоньку начинало трясти. Папа тоже когда-то сказал, что с ним «все в порядке», а что в итоге? Куча работы, стресс, вечерний звонок мне, оставшейся у дяди Жени, ночь… и бесстрастный голос врачей, сообщивших, что вызов в «Скорую» поступил слишком поздно. Молодое, но такое слабое сердце не смогло вытерпеть слишком большого напряжения, а они не смогли помочь.
Уже тогда я поняла: любую технику можно починить, так или иначе, а починить человека – нельзя.
Я всхлипнула, окончательно впадая в истерику и уже не соображая, чего испытываю больше: страха или злости. Серж был лучшим другом папы, моим «крутым дядей», моей каменной стеной, за которой можно было спрятаться и не волноваться о проблемах. И до сих пор можно. Если он не выпендривается и не ведет себя как идиот.
Владик тоже стена. Просто он – кирпичная и низкая, которую легко можно перепрыгнуть (иногда даже теплая, словно обитая мягким, как в психушке), а Серж – родная, крепкая и нерушимая. А вот дядя Женя скорее мягкое и теплое одеяло, в которое можно укутаться с головой. Я невольно улыбнулась, вспоминая о его восхитительных салатах – второй муж мамы и мой второй «папа» был шеф-поваром в ресторане.
Но легкое мгновение спокойствия вновь сменилось паникой, когда такси все же подъехало. Вперед! Срочно! Вдруг что-то случилось!
– Куда это вы, Регина Денисовна? – раздался над ухом резкий голос, когда твердая рука в последний момент перехватила меня за запястье. Призывно распахнутая дверца авто звала пассажиров.
Я обернулась, встречаясь взглядом с золотисто-карими глазами, колючими и прищуренными, пронзающими тебя
