147. НАЕЗДНИЦА
Ты птицею в тенетах трепетала,Всего боялась — улиц, замков, скал.Пред зеркалом прическу поправляла,Как собираясь на придворный бал.
Ждала тебя, как в книге с позолотой,Как в сказке, — хижина и звук рогов,Волненья упоительной охотыИ шум метафорических дубов.
Как ножницами вырезаны листьяДеревьев, что торжественно шумят,Как римские таблички для писаньяПокрыты воском, как латынь звенят…
Наездницей летела ты в дубравы,Шумели бурно книжные дубы,И, может быть, сиянье милой славыУже касалось и твоей судьбы.
1940
148. «Все гибнет в холоде зиянья…»
Все гибнет в холоде зиянья:Корабль в морях, цветок в руке,Все эти каменные зданья,Построенные на песке.
Все хижины и небоскребы,Нью-Йорк и дом, где жил поэт.Подвалов черные утробыОстанутся как страшный след.
Но, может быть, в литературеХоть несколько моих листковСлучайно уцелеют в буре,В которой слышен шум дубов.
И женщины прочтут с волненьемСтихи о том, как мы с тобойС ума сходили в упоенье —В бреду, в постели голубой.
1941
149. «Ты жила…»
Ты жила,Ты любила,Ты мирно дышала,Но над этим физическим счастьемГроза,Как мильоны орлов,Возникала,И катиласьВ пространствах вселеннойСлеза.
В той странеВозвышались прекрасные горы, —Там, куда я тебяСквозь бессонницу звал.Мне казалось,Что это органные хоры,А тебе снились платьяИ кукольный бал.
В той странеНа ветру раздувались рубашки,Клокотали вулканыИ билась душа.Ты спокойно поставилаЧайные чашкиИ пшеничный нарезала хлеб не спеша.
Я тебе говорил:— О, взгляни на высоты!О, подумай,Какая нас буря несет!Ты ответила,Полная женской заботы:— Ты простудишься там,Средь холодных высот!
Было ясно:В каком-то божественном планеРазделяют нас горы, пространства, миры.И в объятьях твоих я один,Как в тумане —АльпинистУ подножья прекрасной горы.
1941
150. «Хорошо, когда о пище…»
Хорошо, когда о пищеЗабывает человек,Бредит в ледяном жилищеАфрикой, а в мире — снег.
Хорошо витать в прекрасном,Вдохновляясь, как герой,Чем-нибудь огромным, страшным —Бурей, музыкой, горой.
Скучно, если все — в теплице.Если в жизни напередНумерованы страницыИ рассчитан каждый год.
Только тем, что непохожиНа других, на всех людей,Жребий дан из царской ложиСозерцать игру страстей,
С высоты на мирозданьеПотрясенное взиратьИ в театре, где страданье,Больше всех самим страдать.
1941
151. МЭРИ
Л.Е. Гюльцгоф
Ты в мире, как в море,Где черные хмары.Ты — Мэри, ты — в хоре,Где голос Тамары.
Ты — ласточка в буре,Где парус весь в дырахИ гибель лазури.Ты — кровь на мундирах.
Но в мире, омытомТвоими слезамиИ бурей разбитом,Восходит над нами —
Над домом невежды,Над замком поэта —Светило надеждыПод щебет рассвета.
И в море страданья, —Мы знаем, — как рекиДва чистых дыханьяСольются навеки.
1944
152. КРАСАВИЦА
Твоя душа — прекрасныйПустой огромный зал,Где мрамор беспристрастныйИ холодок зеркал.
Таких размеров рамыЗадуманы судьбойДля музыки, для драмы,Для бури голубой.
В таких холодных зданьяхВитает тишина.И в окнах, как в зияньях,Плывет всю ночь луна.
Но вспыхнет люстр хрустальныхСияний миллион,И в грохотах рояльныхМир будет потрясен.
Так и твое дыханье:Полюбишь ты потом,И музыкой страданьяНаполнится твой дом.
1941
153. ГОРА
Под звездами и облакамиСтоит высокая гора —Чистейший снег в альпийской раме,Тирольского рожка игра.
Ты там живешь. Почти в небеснойСтране из ледников и троп,Склонив над пропастью телеснойВысокий и прекрасный лоб.
Двух данных точек расстояньеМы постигаем на лету,Но хватит ли у нас дыханьяВзойти на эту высоту?
Теодолит есть глаз науки…Но цифрам всем наперекорМы к счастью простираем руки,И я иду на приступ гор.
1941
154. ЗИМА
В моей стране, средь бурь и зим,Стоит дубовый прочный дом.Валит из труб высокий дым,И есть тепло в жилище том.
Как бедный путник одинок,Когда вокруг холодный снег…Узрев в окошке огонек,Попроситесь вы на ночлег.
Хозяин отопрет вам дверь.Вы скажете, что вы поэт,Что дом ваш — мир, но крыши нет,Что холод, как жестокий зверь.
Вы скажете: — Мой путь в стихе,Я шел, где пальмы, где Урал,Но заблудился в чепухеИ в этот зимний мир попал…
1945
155. В ЦАРСТВЕ ПЕРНАТЫХ
Л.Е. Гюльцгоф
Такая малая она на вид,Но таковы небес большие планы:Немного перышек, а так летитЕе душа в возвышенные страны!
И как она умеет жить и петь!С горошиною в горле, со слезами,Сильнее, чем больших оркестров медь,С закрытыми от нежности глазами.
Такой, что рвется в высоту небес,Не наш курятник нужен и не клетка,А весь огромный мир и лунный лес,Концерт, а болтливая соседка.
1944
156. ПОЭТ
Не во дворце и не в шелкуОн пишет каждую строку.А в бедной хижине, в плюще,В дырявом голубом плаще.На чердаке огонь горит.Поэт, он на соломе спит.
Но жизнь поэта не кровать,Чтобы лениться или спать,А важный и высокий трудИ над стихом народный суд.
Не ошибется Судия,Во мрак забвенья низведяПосредственность и пустотуИ малодушную мечту.
1940
157. БЕГЛЯНКА
Л.Е. Гюльцгоф
Чтоб жить — терпение воловье.И, зная твой непрочный домИ слабое твое здоровье,Я беспокоился о том,
Как ты перелетишь темницу,Покинешь этот скучный балИ ночью перейдешь границу,Где черный лес и много скал.
В лесу железные колючкиРвут жадно платье из тафты,Но спряталась луна за тучки,И тенью проскользнула ты.
Потом, пролив слезу, как братья,Найдут средь терний пастухиКусочек голубого платья,В бутылочке твои духи,
Твой милый голос в ранней птице,Под дубом туфельку твою,Но ты уж будешь за границей, —В Италии или в раю.
1945
158. «Я думал: жалок человек!..»
