158. «Я думал: жалок человек!..»
Я думал: жалок человек!Ничтожный план, пустое место!А ведь какой высокий век —Герои из такого теста!
Он жил средь суеты земной,Весь беспокойство и сомненье,И слышался ему поройКакой-то голос или пенье.
Да, маленький переполох —Жизнь человека, образ дыма,Бесцельная, как слабый вздох.Но эта жизнь неповторима.
1939
159. «Все тяжелее с каждым годом воз…»
Все тяжелее с каждым годом воз,Не ласточка, а трудный перевоз.
Шумит полет небесных голубей,И синева от них еще синей.
Гремит безоблачный высокий громИ в горле от стихов рыданий ком.
Но ничего не слышит слух людей —Ни грома, ни стихов, ни голубей.
О, как самодоволен этот мир,Та улица, где окнами квартир
Глядит на вас в геранях счастья жарСемейный мир и душ ленивых пар!
И ты напрасно голос надрывал,Когда людей средь ночи поднимал.
1939
160. «Среди стихотворенья…»
Среди стихотвореньяЯ потому поэт,Что создал мир, как пенье,В котором кашля нет.
Искусственный немного,Быть может; не такойОгромный, как у Бога,Но мир особый, мой.
Суровый мир и малоПригодный для мольбы,Где ледники, и скалы,И римские дубы,
Где воздух, хвоя, срубыИ холод всех вещей.И я не в теплой шубе,А в голубом плаще.
1939
161. ПЧЕЛА И РОЗА
Твою судьбу поэт сравнил с цветком,А жизнь свою с непрочным мотыльком.Поэт стихи об этом сочинил.Их соловей на ноты положил.
Но ты постольку голубой цветок,Поскольку я твой белый мотылек,Твоя трудолюбивая пчела —Тобою вдохновенные дела.
1947
162. «Жизнь наша как луг, где скосили…»
Жизнь наша как луг, где скосилиБылинки железной косой.Как партия в шахматы. ИлиКак битва, где умер герой.
И в жизненной битве едва лиЗакован в броню человек,И пусть мы игру проигралиИ даже умолкнем навек,
Но в битве имеет значеньеНе гибель, не раны, не страх.А то лишь, за что мы в волненьеС оружием гибнем в руках.
1941
163. ПОЭМА О СЫРЕ
Земной кусочек сыра,Ты баснословным стал.Ты — весь в слезах и дырах —Взошел на пьедестал.
Ты доказал Европе,Что брюхо выше лир,Что стройной антилопеПредпочитают жир.
Европа, ты у лавкиСредь кумушек другихШептала в этой давкеПолузабытый стих,
Ждала с большим волненьемТрагичного конца,Смотрела с умиленьемВ глазища продавца.
Вдруг, может быть, воронаРаскроет глупый рот,И сыр, а не коронаНа землю упадет?
Как принц — кусочек сыра:В сиятельных глазах.Как плащ поэта: в дырах,Воспетый мной в стихах.
1941
164. «Жизнь — это счастье. В синюю полоску…»
Жизнь — это счастье. В синюю полоскуТо платье, где оно живет.Пуст парикмахер римскую прическуПридумает, тебя завьет!
Пусть будет мир шуметь зеленым древомНа берегу того ручья,Где рыбка в сказке приплывает к девамИ тихо плещет жизнь твоя!
Пусть будут как органные рыданьяГубной гармоники лады,Пусть птичьим шумом, ветром и дыханьемНаполнятся твои сады!
Пусть нажимают медные педалиИ раздувают в кузницах мехи;Будь музыкой в большом концертном зале,Чтоб написали о тебе стихи!
1945
165–166. ЛИРИЧЕСКИЙ ТЕАТР
1. «Я — зритель. Я — слушатель пенья…»
Я — зритель. Я — слушатель пенья.Огромный спектакль предо мной:Прекрасная драма творенья,Где гибель, но свет голубой.
Я в лучшем театре вселеннойСполна заплатил за билет,За зрелище это, за тленныйСвой праздник, за несколько лет.
Я — в кресле из красного плюша,Я в зрительном зале, дружок,Где все голубое, где суша —Подмостки, а море — пролог.
Мы слушаем в виде вступленьяВысокую музыку гор.Зеленых деревьев смятеньеСредь бури родил режиссер…
2. «Жизнь — ветер, листок и орешек…»
Жизнь — ветер, листок и орешек.Живи, мой дружок, на горе,И много букашек и пешекУчаствуют в этой игре.
А страшный финал — это слезыНад спящей в гробу красотой,Но лишь катастрофа средь прозыВдруг делает жизнь высотой!
О, ты отлетаешь навеки!Вокзал полон дыма и роз!Рыданий хрустальные рекиТекут! И трубит паровоз!
И в этих безмерных утратахЯ маленькой пешкой стоялНа черных и белых квадратахВокзальных и шахматных зал.
1941
167. «Не требуйте от глупой птицы…»
Не требуйте от глупой птицы,От курицы, чтоб этот жирВдруг стал подобием орлицыИ с облаков взглянул на мир.
Ей жить приятно за оградой,В курятнике, вдали от бед,Ей небо кажется громадой,Где милых куч навозных нет.
Вполне довольна прозябаньемЕе куриная душа,По мнению ее — страданьеНе стоит медного гроша.
Она не знает в упоенье,Что в лаврах ей, но не в венке,В ближайшее же воскресеньеВариться в суповом котле.
1940
168–169. ИЗ ГОЛУБОЙ ТЕТРАДИ
1. «Всю ночь под лампочкой убогой…»
Всю ночь под лампочкой убогойОн пишет и читает вслух.Его владенья — стол трехногийС чернильницею, полной мух.
Но в темноте он воспеваетБлаженный солнечный восход,И муза нежно отираетСо лба пылающего пот.
2. «Значит, ты не червь, не раб, не прах…»
Значит, ты не червь, не раб, не прах,Если ты страдаешь так, созданье,Если слезы на твоих глазахИ обуглен рот, твое дыханье…
1939
170. ЗИМОЙ
Все в инее. Летит экспрессСредь пихт и лиственниц Сибири.Летит! Вечнозеленый лес,Как бы в охотничьем мундире,
Глядится в зеркало зимы.Олень прекрасными глазамиГлядит на горизонт. А мы,Как дети, тешимся снежками.
Влетает поезд в белый садИ лучших на земле румяныхСибирских молодых солдатВезет, как в северных романах.
Они поют под стук колесИ на гармонии играют.Под музыку о царстве розДеревья в инее мечтают.
Под музыку среди древесЛетают белки, как по вантам,Сороки украшают лесПодобно черно-белым бантам.
Лиса ушами шевелит,И тяжко думают медведи, —С лисой, что в баснях все хитрит,Они крыловские соседи.
Садится птица на суку,Вся в черно-белом оперенье,И с ветки горсточка снежкуВдруг падает. Как в сновиденье!
Вся эта русская зима,С морозом и оледененьем,Не безнадежность и не тьма,А крепкий сон пред пробужденьем.
1944
171. «В беседе пылкой…»
