Читаем без скачивания Названия звездного неба - Юрий Карпенко

Следующие два спутника Сатурна обнаружил в 1789 г. Вильям Гершель. Знаменитый астроном избрал для этих спутников имена гигантов, а не титанов. Он назвал их Энцеладом и Мимасом. Легенда сообщает, что в битве гигантов с олимпийскими богами Мимас был убит Ареем, а Энцелад придавлен островом Сицилией.

Мифологические гиганты тоже были детьми Урана и Геи, т. е. тоже братьями Крона-Сатурна. Но это было уже совсем другого рода родство, и потому в названиях следующих спутников Сатурна астрономы вновь возвратились к титанам.

А открыто было в XIX в. два таких спутника. И названия их — Гиперион (титан, божество неба) и Феба (дочь титанов, божество света) — продуманы особенно тонко. Ведь речь шла не просто о титанах (что продолжало прерванную В. Гершелем традицию в именовании спутников Сатурна), но о божествах неба и света, что как раз и соответствует названиям небесных светил, пусть даже видимых только в самые мощные телескопы.

Этот последний мотив продолжен в названии десятого спутника Сатурна, открытого совсем недавно, в 1966 г. Спутник этот, вопреки обычаям, получил не греческое, а римское название Янус. При этом мифологический Янус с Сатурном никак не связан. Однако, хотя Янус выполнял много разных функций, первоначально он был божеством света и солнца, что и ставит его в один ряд с Гиперионом и Фебой.

Как видим, все названия десяти спутников Сатурна являются традиционными — в том смысле, что все они взяты из античной мифологии и что все последующие названия каким-то образом опираются на предшествующие. Но само содержание традиционности со временем претерпевало изменения. Нечто подобное можно наблюдать и среди названий спутников других планет.

Планету Марс сопровождают два спутника, открытые в 1877 г. американским астрономом Эсафом Холлом (1829–1907). Спутники эти получили имена Фобос и Деймос, что в переводе с древнегреческого означает «страх» и «ужас» Они сыновья бога Арея (т. е. Марса!) и Афродиты, сопровождавшие своего воинственного отца в походах и на полях битв. Иначе говоря, эти пугающие названия спутников Марса избраны не из-за их грозности, а по признаку родства.

Планета Нептун имеет тоже двух спутников, и их названия связаны с мифологическим Нептуном не менее тесно. Первый из этих спутников, открытый в 1846 г., всего через 18 дней после открытия самого Нептуна, англичанином Вильямом Ласселем (1799–1880), получил название Тритон. Тритон — морское божество и, самое главное, сын Посейдона (Нептуна), как Фобос и Деймос являлись сыновьями Арея.

Второй спутник Нептуна был найден лишь через сто с лишним лет, в 1949 г., американским астрономом Джерардом Койпером. Его назвали Нереидой. Мифологические нереиды (дочерей морского бога Нерея было много — разные источники насчитывают от 34 до 100) происходили не из семейства Посейдона. Однако это были морские нимфы, т. е. они принадлежали к парафии верховного бога моря Посейдона. Да к тому же и женой Посейдона была одна из нереид — Амфитрита. Таким образом, мифологическая связь имен планеты и ее спутника выдержана и здесь.

Уместно добавить, что с точки зрения такой связи целесообразнее было бы назвать спутник не Нереидой, а Амфитритой. Во всяком случае использованным оказалось не собственное, а нарицательное мифологическое имя, как это произошло ранее со спутником Сатурна Титаном. И если бы у Нептуна нашлись новые спутники, то для их именования самым удобным путем стало бы обращение к собственным именам нереид, как после Титана Кассини называл вновь открытые спутники Сатурна именами титанов.

В таком же мифологическом духе наречен спутник Плутона Харон, открытый совсем недавно, 22 июня 1978 г., американским астрономом Дж. Кристи. Согласно верованиям древних греков Харон занимался перевозкой душ умерших через реки подземного царства Плутона. И кстати, как в названии планеты Плутон оказалось зашифрованным имя Персиваля Ловелла, так в астрониме Харон тоже скрыто указание на человека: выбирая название, Кристи учел его созвучие с именем своей жены Харлены.

Совсем иначе сформировались имена пяти спутников Урана. Мифологическая традиция здесь была нарушена. Ведь эта традиция требовала использовать имена ближайших родственников божественного патрона соответствующей планеты. А имена детей Урана — титанов и гигантов — стали названиями спутников Сатурна. Жена Урана Гея, т. е. Земля (древнегреч. γῆ «земля»), тоже имела уже свою астрономическую функцию [52].

Итак, когда В. Гершель открыл в 1787 г. два первых спутника Урана, в мифологии просто не хватило для них названий. А. Гершель к тому же и не был особым поклонником (и, добавим, знатоком) мифологии. И он обратился вместо мифологии к Шекспиру, остановившись на названиях Оберон и Титания.

Оба этих названия в конечном итоге тоже мифологические, но не из греческой мифологии. Оберон, или Альберон, встречается в нескольких средневековых рыцарских романах, а Титания — у римского поэта Овидия. У Шекспира в комедии «Сон в летнюю ночь» царь эльфов назван Обероном, а его жена — Титанией. Гершель положил начало новой, шекспировской, традиции, которая проявилась в именовании спутников Урана, открытых позже.

А нашел следующую пару спутников Урана в 1851 г. В. Лассель. Он назвал их Ариэль и Умбриэлъ. Первое из этих названий, — несомненно, шекспировское: оно взято из пьесы Шекспира «Буря», среди персонажей которой есть дух воздуха Ариэль. Но Умбриэля у Шекспира нет. Это имя образовано по аналогии с первым от латинского слова umbra, означающего «тень, темнота» и «постоянный спутник (как тень)». Наименование оказалось удачным: Умбриэль ведь является спутником планеты Уран, следуя за ним, как тень.

Надо добавить, что для Шекспира источником имени духа Ариэля явилась каббала — особое религиозно-мистическое учение, опирающееся на толкование Библии. Каббалистические обозначения различных духов имеют окончание на — иэль, что явилось образцом и для Ариэля, и для Умбриэля. И кстати, все эти духи несли у астрологов свои функции, что, может, и побудило Ласселя использовать подобные названия — разумеется, уже без всякой мистики — как имена космических тел.

Таким образом, имя пятого спутника Урана, открытого в 1948 г. Койпером (он же через год нашел спутник Нептуна Нереиду), было заранее довольно жестко детерминировано. Действия В. Гершеля предопределили, что это имя должно быть шекспировским, а выбор Ласселя уточнил, что предпочтение следует отдать «Буре». Осталось лишь найти подходящий персонаж. Выбор пал на Миранду, дочь Просперо, отшельника-островитянина, который был когда-то герцогом миланским. Не последнюю роль в этом выборе сыграла звучность, особая звонкость имени Миранда.

Свои особенности есть и в именовании спутников Юпитера. Но дело здесь обстоит вовсе не так, как со спутниками Урана. Если для последних попросту не нашлось подходящей мифологической родни, то у Юпитера-Зевса родственников и знакомых (а особенно подруг) достаточно, И тем не менее, хотя именно названия первых четырех спутников Юпитера положили начало мифологической традиции, регламентировавшей подбор имен для небесных тел этого класса, в именовании спутников Юпитера данная традиция, к сожалению, надолго оборвалась.

Впрочем, это замечание не относится к пятому спутнику Юпитера, найденному в 1892 г. американским астрономом Барнардом. Барнард не дал ему никакого названия, а предложенное французским астрономом и популяризатором астрономии К. Фламмарионом имя Амальтея не было утверждено. Поэтому спутник долгое время обозначался только римской цифрой V, т. е. своим порядковым номером (пятый спутник). Но постепенно красивое имя Амальтея проникло в астрономическую литературу и ныне является общепринятым названием пятого спутника Юпитера.

Мифологическая Амальтея была кормилицей Зевса. Именно Амальтее принадлежал вошедший в поговорку рог изобилия, именно ее Зевс сделал, согласно поздней легенде, звездой Капеллой (т. е. Козочкой) в созвездии Возничего. Таким образом, это название традиции не нарушило. В кругу взятых из мифологии и мифологически обоснованных названий спутников планет оно выглядит вполне уместным.

Но спутники Юпитера, открытые позднее, долгое время оставались безымянными. До 1974 г. было известно 12 спутников Юпитера. Астрономы Ч. Перрэн, Ф. Ж. Меллот и С. Б. Никольсон, увеличившие число открытых спутников с 5 до 12, не воспользовались своим правом первооткрывателей и не дали своим находкам имен. В астрономической литературе эти спутники обозначались римскими цифрами: VI, VII, VIII, IX, X, XI, XII.

Это, конечно, неудобно, тем более, что все прочие спутники планет имеют имена. Возрастание интереса к спутникам планет не могло не привести к попыткам как-то поименовать всю свиту Юпитера. Для безымянных ого спутников было предложено несколько типов названий. Уместно рассмотреть их, хотя они и не получили прав гражданства: мы увидим, как нелегко рождаются астрономические названия.