будут ремонт делать, вот Любовь Петровна и стала резко против.
— Ну вот, и они вспомнили про все свои грешки, и остались сами с собой цапаться.
— А Лизка? — Меня не то чтобы волновала судьба бывшей соседки, но интерес всё равно был.
— Молчала в тряпочку до тех пор, пока не дошло, что ей всё оплачивать само́й придётся. Короче, сыр-бор продолжался до того момента, как…
— Как ты не начал требовать денег? — Перебила, не смогла удержаться, не выдвинув свою теорию в попытке угадать.
— Нет, — Ещё один вариант развития событий мне не дали сказать. — До того момента, как работнички с болгаркой просто не включили её на полную мощность, чтобы всех заткнуть.
— Ну хоть они-то потребовали за вызов денег? — Как-то грустно с надеждой мяукнула я.
— Да, Кудряшка, они потребовали и очень громко. — Куприн перевёл взгляд каштанов на солнце, сверкнув непонятной эмоцией на дне глаз.
— А как же ты?
— А я что? Стоял вместе с участковым. — Надо было видеть размер моих вылезших из орбит глаз. — Быстро составили, что твоя соседка и хозяйка бывшей квартиры должны кучу денег некой Марии Семёновне Филимоновой… года рождения… Ты козерог?
— А ты скорпион? — Обменялись понимающими взглядами, мол, да запомнили дни рождения, смотрели, знаем. Моё понятно, что в деле было, когда приходила опять же на проверку про крысок рассказывать, а вот я спалилась, что гуглила своего начальника безопасности, м-да… — Да, ладно, такого же не было. Да и закон…
— Что закон неумным людям, так… Надо было учиться или гуглить лучше. — Ещё и подмигнул мне гад такой, всё понял, да. — Короче, и деньги нашлись вдруг, и извинения, и вообще, то, да сё…
— Пятое-десятое, ага. — Покивала головой и, наконец, поняла, что мы не едем.
— Ага, — Сказал и вышел, обойдя машину, открыл мне дверь и тогда продолжил. — Выходи, «агакалка».
— Ч… — Проглотила свой любимый вопрос тире возмущение и оглядываясь пропищала. — Ты куда меня привёз?
— Отрабатывать будешь.
— Не поняла…
Глава 24
— Ты мне можешь объяснить, куда мы идём? — Я уже запыхалась подниматься по лестнице.
Надо было послушаться босса и отправиться на лифте, но мне было слишком интересно узнать хоть что-то. Да и ждать ещё этого амбала с моим чемоданом наперевес такое себе, хотя Куприн даже не сбился ни разу и дышит ровно, как будто мы тут просто прогуливаемся по ровной местности.
— Говорил, чтобы ехала на лифте, — Что-то бурчал себе под нос, не уверена, что правильно его поняла. — Нет же, чего потащилась только?
— Ты с кем там разговариваешь? — Решилась уточнить всё же, вдруг что, и остановилась перевести дыхание. — Ничего не слышу, блин. Здесь же эхо должно быть такое, что мама не горюй, куда дели.
— Шумоизоляция. — Просто пожал своими мощными плечами и пошёл дальше, а я заворожённо с открытым ртом стала следить за перекатывающимися мышцами. Надо было раньше додуматься позади него подниматься…
— На весь подъезд? Не жирно? — Сдула вылезшую из пучка прядку и дальше потопала, не переставая пыхтеть за Куприным.
— Не на весь, а только здесь, между этими этажами. Сосед — какой-то крутой генерал, вечно ругался, с заслуженной оперной певицей, на шум. И внуки решили сделать на старости лет шумоизоляцию для квартиры обоих спорщиков.
— Только потом, — Неожиданно раздался женский голос сверху. — Оказалось, что эти самые спорщики закрутили роман, пока велись работы. И в итоге съехали в свой дом, а что там и как никто не знает.
— Здрасте, — Мы успели поравняться с женщиной лет пятидесяти, максимум я бы дала ей пятьдесят пять. — А при чём здесь лестничная площадка, я не пойму?
— Так, а здесь решили сами жильцы сделать такую вот конструкцию, — На пальцах мне начали объяснять все нюансы как недалёкой, ей-богу. — Чтобы споров соседей не слышать. Сверху них заслуженный профессор жил, и у него молодая жена всё никак спать не могла под крики.
— Раз молодая чего сама не кричала. — Вырвалось быстрее, чем я успела подумать. Ой…
— Кстати, да. — Ожил наконец Сергей Викторович и решил представить двух дам друг другу. — Валентина Александровна, познакомьтесь — это Мария Семёновна. Мария Семёновна — это Валь Санна, можно сказать, моя бабушка.
У можно-сказать-бабушки на глазах начали наворачиваться слёзы, видимо, в этот ранг возвели Александровну вот только что, на что женщина очень сильно растрогалась. Смотрела на моего босса как на восьмое чудо света, но с огромной любовью, будто он ей сын родной, как минимум.
— Серёженька, скажешь тоже. — Просипела от чувств бабуля.
— Вы что, слёзы лить собрались? Прекращайте мне это дело. — Неловко прижал к груди небольшую старушку, что та утонула в этой горе мышц и была рада этому.
— Нет, что ты, что ты, — Погладила по груди и смахнула слёзы Валь Санна. — Я тебе вот пирог оставшийся принесла, ты же тот доел?
— Да, — Расплылся в улыбке от упоминания еды и что-то вдруг вспомнил — брови подскочили, и в глазах появился какой-то задорный огонёк, как у мальчишки. — А, случайно, ваших голубцов нет, в заморозке может быть?
— Есть, — Обрадовалась и подорвалась тут же бежать всё Серёженьке отдавать, кормить дитятку. Куприн — монстр. — Свежие есть, принести?
— Давайте, мы не завтракали. — Кивнул на притихшую меня и подмигнул весело.
— Хорошо, сейчас-сейчас.
— Осторожней! — Взволновался, когда женщина чуть не перелетела через ступеньку, он успел подхватить и подвести к лифтовой кабине. — На лифте лучше поднимайтесь.
— Вау, — Съязвила я, когда мне открыли дверь и наконец мы остались наедине. — Оказывается, грозный начбез бывает лапочкой.
— Грозный у нас Громов, я просто злой. — Лениво протянул Серёженька, внося мои пожитки.
— И бухой. — Как остановить свой язык, что-то сегодня явно не мой день, хотя учитывая пополнение на внушительную сумму и крышу над головой очень даже, ещё бы думать, перед тем как говорить научилась, цены бы не было.
В компании обычно так и называли наших трёх биг-боссов: Грозный, Весёлый и Бухой. Обычно на работе можно было встретить только одного подвыпившего или с похмелья, человека, которому не грозило увольнение. Куприн — уникум, работающий в любом состоянии сносно, с этим не поспоришь.
— Но-но-но. — Щёлкнул выключателем, и прихожую осветила жёлтым тусклым светом старая лампочка. — Две недели уже не пил, считай.
— А вчера? — Задумчиво продолжала диалог, всё больше отвлекаясь на внешний интерьер квартиры, в которую буквально затащил меня Сергей Викторович. Не то чтобы я очень сопротивлялась, но мне было лишком любопытно, вдруг бы привёл домой к жене, жили бы шведской семьёй. Я бы не удивилась…
— Не считается, это была какая-то отрава, а не
