что все это отвезти.
Значит, мне прямая дорога сначала к казначею, а потом уж только в мое логово.
— Прости, Ивар. У меня нет возможности быть послушной девочкой! Ты ведь поможешь мне и тут одержать верх? — эти слова я предназначила ребенку, погладив свой живот.
Что-то мне говорило, что его магические способности мне здорово пригодятся.
Глава 19
Дом казначея мне указали охотно.
Хотя и потаращили на меня глаза.
Что за дело может быть у простой женщины к казначею?
Впечатление богатой я не производила.
Но мало ли. Может, за наследством пришла.
Дом казначея ничем не отличался от других богатых домов — снаружи.
Внутри же… ох, я вздрогнула, переступив его порог!
Я ощутила себя словно в клетке. И та давила, угнетала меня своим металлическим весом.
На дверях изнутри были решетки.
На окнах тоже были решетки.
Каменные стены были покрыты кованными металлическими деревьями. Но смысл был один: это тоже была решетка.
И если ты в нее попал, то уже не выбраться…
Такие вот мрачные мысли меня посетили, когда дверца этой клетки за мной захлопнулась.
Слуга, что впустил меня, молча указал на стул с высокой спинкой подле стола.
Я должна была присесть и ожидать, когда меня примут.
— Какое у вас дело к казначею? — грубовато осведомился слуга.
— Неотложное и срочное! — выпалила я.
— Казначей сам решает, какое дело у него неотложное, — буркнул слуга. — Он ждет важного посетителя. Поэтому вы можете надолго тут задержаться.
Я почувствовала непреодолимое желание тотчас же удрать, но двери за мной уже захлопнулись.
— Но я ждать не могу, — залепетала я. Сесть мне все-таки пришлось — ноги мои вдруг ослабли, задрожали колени. К горлу подкатил ком, и я сполна хлебнула чувство обреченности. Ах, Ивар, почему я не послушалась тебя?! — Я должна кормить бабушку! Она у меня совсем стара — и совсем одна! Если я не вернусь к завтрашнему дню…
— Я передам это казначею, — пробубнил слуга равнодушно и спокойно.
И двинул вверх по лестнице из серого грубого камня.
Я осталась сидеть, ни жива, ни мертва.
Ничего еще не произошло, но мне отчего-то было ужасно страшно.
О, если выпутаюсь из этой ситуации, буду намного благоразумнее!
Если, конечно, выживу и не задохнусь в этой клетке в ожидании…
Сколько мне сидеть? Час? Два? День?
Но, к моему удивлению, казначей появился слишком быстро.
Я даже не успела напугаться как следует.
На серой каменной лестнице послышались шаги, и я подскочила, прижав руки к груди, нащупывая под одеждой монету.
— Так-так, — раздался язвительный голос. — Значит, я не ошибся!
Передо мной, в мантии казначея, стоял незнакомец, у ручья отогнавший от меня своих слуг.
— Казначей! — невольно вырвалось у меня. — Вы не аристократ, вы казначей!
Он склонил черноволосую голову.
Он был… ну демонически хорош, притягателен и вместе с тем страшен.
Взгляд его черных глаз сводил с ума.
Завораживал.
Я тонула в нем, и даже страх отступал.
— Полагаю, никогда и не стану аристократом, — немного резко ответил он. — Я не из тех, кто бездумно старается завладеть титулом. У меня достаточно денег, но я и не подумаю его купить. Титул, знаете ли, накладывает определенные обязанности, выполнить которые порой очень трудно. А вы, стало быть, убежавшая то мужа герцогиня Ла Форс?
Это был почти оскорбительный намек на то, что я, как самая глупая девица на свете, повелась на богатство и положение в обществе.
Он видел во мне легкомысленную и алчную девицу, которая по глупости своей отдала себя аристократу, не задумываясь о последствиях.
А теперь расхлебывает последствия своего поступка.
Но… как он догадался?!
— Очень просто, — ответил он, угадав мои мысли. — Вы не похожи на крестьянку. Работа ваших рук не касалась. У вас чистая светлая кожа, ровные зубы. Вы не истощены, волосы ваши не спутаны и чисты. Вы слишком хорошенькая и чистая, чтоб быть внучкой этой старухи. К тому же, вы знаете цену монете, которую я вам дал, — он указал на мою грудь. — Там вы ее прячете? Я не был уверен в том, кто передо мной. Но если б вы были крестьянкой, как уверяли меня, вы б эту монету разменяли на базаре, как серебряную. Вы бы не узнали в ней платину.
— Вот черт…
— Так что я рад вас приветствовать, герцогиня, — казначей мне вежливо поклонился. Но весь его вид просто был пропитан ехидством.
Уважения в его поклонах не было ни на грош!
— Чем могу служить?
— Прекратите паясничать, — грубо велела я. — Вы же понимаете — мне нужно эту монету разменять. Сто пятьдесят серебряных — выдайте мне их. А вашу платину заберите обратно.
На красивом лице мужчины выписалось изумление.
— Что? Как? — произнес он. — Вы действительно хотите, чтобы я разменял?.. Пришли сюда из-за такой малости? За деньгами?
— А зачем же еще? В моем положении это целое состояние! — рявкнула я. — Не думаете же вы, что я ищу вашего общества, чтоб полюбоваться на вашу небесную красоту! Нет, все прозаичнее. Я просто хочу есть.
Казначей удивился.
Хотя губы его дрогнули в чуть заметной улыбке при моем замечании о его небесной красоте.
Черт, вот кто меня за язык тянул?!
Но я не могла не сказать этого.
Если б я не сделала этого, не выкрикнула о изумившей меня красоте этого мужчины, я бы просто лопнула.
— Что вас так удивляет? — резко спросила я. — Не думали, что герцогини едят? О, еще как лопают! И гораздо больше, чем вы думали!
— Нет, — мягко ответил казначей. — Этот факт мне известен. Я просто думал, что…
— Что?
—…Что вы набегаетесь и вернетесь к безутешному супругу, — ответил казначей, пытливо разглядывая меня.
Я резко и грубо рассмеялась.
Голос был не мой, металлический, скрежещущий.
— К безутешному? — повторила я едко.
— Он организовал ваши поиски, — заметил казначей. — Ручей ниже по течению прочесали мелким гребнем. Когда он нашел ваше платье, он испустил крик, полный адской боли и отчаяния.
— Ему полезно время от времени так покричать, — злорадно ответила я.
— Вы жестоки, — укоризненно покачал головой казначей. — Он не оставляет надежды отыскать вас и назначил огромную награду за…
— Мою поимку? — ляпнула
