миропорядка. И зарождением нового.
И Император был свято уверен, что все это должно произойти во дворце, в самом сердце Империи, чтобы усилилась его власть, что упрочнилось его положение.
Мамору же считал, что проклятый свиток следовало сжечь, а пепел утопить в бушующем море. Еще ни одно древнее пророчество не приносило людям ничего, кроме страданий, разрушений и смерти.
Ни одно.
— Созовите совет! Сейчас же! — приказал Император, когда в покои вошел один из приближенных к нему министров. Затем он повернулся к Мамору. — Ты должен отправиться в горы. Ты должен отправиться к границам с Сёдзан и вернуть нам этот перевал. Он нужен мне!
Мамору кивнул. Его брат приказывал очевиднейшие вещи. Он — первый полководец Империи. Конечно же, он отправится туда, где вражеская армия смяла их войско и прорвала границу.
Он сцепил зубы, потому что следующие слова будут непростыми. И приготовился заранее к боли.
Императору не понравится, что он услышит.
— Я прошу позволения взять с собой жену.
Договорил и невольно замер, все свое внимание сосредоточив на одной точке на спине. В мучительном ожидании, пока она разорвется от боли, а по телу не пройдет вспышка, похожая на удар молнии.
Но Император, похоже, исчерпал вечером все свои силы.
Потому что ничего не произошло.
— Хочешь увезти ее от меня? — заговорил он тихим, вкрадчивым шепотом.
Мамору усмехнулся уголком губ. Именно этого он и хотел.
— Она является угрозой для тебя. Ее пытались похитить, а меня хотели убить, чтобы не смог им помешать.
Да будут благословенны воины Сёдзан, решившие устроить Талиле побег именно сегодня!
С предателями и шпионами в Императорском дворце Мамору разберется потом. Сейчас он хотел лишь одного: увезти от безумного брата жену.
— Меня не будет рядом, чтобы тебя защитить, — добавил он, видя, что Император колеблется.
К тому моменту слуги помогли ему облачиться в полагающиеся для его статуса одежды, и они вышли из просторных покоев в коридор. За ними потянулась вереница из стражников.
Сквозь перегородки из плотной бумаги внутрь дворца проникали первые лучи восходящего солнца. Мамору сжал кулаки, чувствуя, как драгоценное время утекает. А он тратит его на подобное!..
— Стражники легко справятся с девчонкой, — вроде бы равнодушно бросил Император, но то равнодушие было напускным.
Он явно призадумался над сказанным Мамору. Старшему брату удалось посеять в его душе крупное зерно сомнения.
Сравнится ли его сильное нежелание отпускать от себя Талилу со страхом перед ней?..
— Она превосходно обучена владеть мечом, — тихо, словно самому себе, обронил Мамору. — А я смогу контролировать ее при помощи печати.
Император искоса посмотрел на него и хмыкнул, и у Мамору по позвоночнику пробежала ледяная волна.
Они обречены, если его брат когда-либо узнает, что он не скрепил брак с Талилой. Что не может никак влиять на нее с помощью печати.
— Ты должен перестать церемониться с этой девчонкой, — небрежно бросил Император. — Почему ты столько времени выжидал сегодня, чтобы ее наказать? Ты заставляешь меня сомневаться в твоей твердости, брат.
Мамору сжал челюсть так сильно, что в какой-то момент ему показалось, что еще немного, и у него раскрошатся зубы. Он заставил себя смолчать. Впервые за долгое время испугался, что выдаст голосом свои чувства.
Император лишь презрительно усмехнулся.
Уж он никогда не сомневался, когда дело доходило по печати.
Когда они вошли в зал, где проходили встречи Совета, его участники уже стояли на коленях, касаясь татами раскрытыми ладонями.
Мамору ненавидел их всей душой. Некоторые из этих стариков были мужчинами в то время, когда его отец решил поставить печать своему старшему сыну-бастарду. Некоторые из них посетовали ему так поступить. Чтобы Мамору никогда не смог покуситься на императорский трон. Чтобы не устроил переворот и не захватил власть. Чтобы у его младшего брата был верный защитник, не способный противиться его воли. Не способный нарушить прямой приказ…
Теперь он лишь надеялся, что они будут еще живы к той минуте, когда он избавится от клейма на своей спине.
Пока Император прохаживался вдоль склоненных советников, Мамору неподвижно застыл подле дверей. Мыслями он был далеко: отправлял гонцов своим полководцам, которые лишь накануне покинули столицу Империи, и не могли далеко уехать. Он пытался представить, как быстрее можно перекинуть гарнизон ближе к горам, и как обороняться от Сёдзан в месте, где они чувствуют себя как дома?..
Он должен был быть там. Он был бы там, если бы не приказ Императора, которым тот отправил его уничтожать род Талилы.
Он был бы в горах со своими людьми и делал бы то, что умел лучше всего: защищал свою страну.
Не имело даже значения, действительно ли Императору кто-то донес о готовящемся заговоре, или же его паранойя впервые указала на реальную, а не выдуманную проблему. Это было неважно. Важен был результат: главарь заговорщиков казнен одним из заговорщиков, и после такого двойного предательства и жесткости еще долгое время никто не посмеет поднять голову.
И уж точно никто не станет доверять Мамору.
— … разумная идея, Ваше Императорское Величество.
Голос советника Горо — того самого, который вился кругами возле Талилы — заставил его прислушаться к разговору.
— Ваша безопасность превыше всего, и даже если существует самый незначительный риск, что госпожа Талила может послужить причиной, что вам будет причинен малейший вред…
Советник Горо заливался певчей птицей, умело сплетая слова в предложения, лишенные всякого смысла и направленные лишь на то, чтобы отвлечь от сути сказанного.
— … то лучше удалить госпожу Талилу из Императорского дворца…
Мамору нахмурился. Советник вел двойную, если не тройную игру. И то, что он так горячо поддерживал идею об отъезде Талилы, не понравилось ему до зубовного скрежета.
До такой степени, что он сам был готов отказаться от своего изначального плана и оставить девчонку во дворце.
Ведь только что его жена в очередной раз стала разменной монетой в игре, правила которой ему были неизвестны.
В разгар войны с Сёдзан.
— Что ж, такова моя воля, — Император нехотя кивнул, согласившись с советником. — Брат мой, твоя жена отправится в этот поход вместе с тобой. И помни: ты умрешь, если что-то с ней случится. Или она сама что-то натворит.
Глаза советника Горо довольно блеснули, прежде чем он скромно и смиренно склонил голову.
Мамору стиснул рукоять катаны, подавив в груди рык.
***
Талила встретила новости настороженно и без особой радости. Впрочем, ее Мамору и не ожидал увидеть. Но когда она заговорила с ним, ее голос едва слышно дрожал.
— Ты… ты позволишь мне взять с собой меч?
Боги,
