Ранее мы почти не сталкивались лицом к лицу, но я слышала, что саламандра Тулия была превосходной травницей и знала о целительстве всё, что нужно для такого небольшого заведения, как наше.
— Я приготовила все журналы, что вы просили, гранд Дазромак! И очень рада, что вы будете присутствовать при этом…эксперименте. Значит, я могу быть спокойна на счёт законности всего происходящего.
Гранда обращалась преимущественно к дознавателю, но, произнеся последние слова, бросила недовольный взгляд на Гумонда. И поморщилась так, будто он причинил ей крайний дискомфорт.
— Всё правильно, — кивнул Дазромак, заложив руки за спину. — Начнём, пожалуй! А потом я посмотрю и журналы.
— Конечно, — расплылась в улыбке рыжеволосая саламандра и раскрыла завесу, отгораживающую от нас жертву.
По слухам, бродившим по Кломмхольму, я знала, как выглядят пострадавшие. Но то, что меня ждало, не шло ни в какое сравнение с самыми мрачными картинками, навеянными богатым воображением.
Глава 11
Есения никогда не имела миловидной внешности. Обычное лицо сердечком, бесцветные «жабьи» глаза, длинный нос — в обычной жизни посмотришь на неё раз, а отвернувшись, и не вспомнишь, как она выглядит. Но лишённая Дара, она стала казаться загадочной и отрешённой, будто знала какую-то тайну, не доступную для понимания обычными смертными.
Я всё вглядывалась в заострившиеся черты лица и не могла отвести взгляда, пока гранда Тулия не сунула мне в руки бокал с водой.
— Пей, — коротко бросил Гумонд, вставший по правую руку.
— Что это?
Я опустила глаза, заставив себя оторвать взгляд от девушки, лежащей на кровати, раскинув руки ладонями вверх. В центре каждой из них расползлось тёмное пятнышко размером с пятисеутную монету. И когда я уже хотела обратить внимание присутствующих на столь явный знак, гранда Тулия и подала мне бокал с чистой водой.
Но так казалось только на первый взгляд. Чутьё ламии подсказывало, что в воду капнули несколько капель крови.
— Это то, что поможет стабилизировать последнее видение девушки и расширить его. Так мы получим больше сведений о виновном, — пояснил Гумонд, и в руке Дракона блеснуло круглое зеркальце без оправы.
Я оглянулась на Волкодлака, но тот отошёл в сторону, делая вид, что занят крайне интересным делом: рассматриванием журналов списанных ингредиентов, который исправно и педантично вела целительница. Гранда Тулия стояла там же, держа в руках потухший аудиовизуальный экран.
— Готовы? — нетерпеливо спросил Дракон, коснувшись моей руки.
— Это ведь её кровь? — уточнила я, уверенная, что знаю ответ. Зеркальную магию проходят на последнем курсе, у меня пока не было этих занятий, но Магию крови я знала и чувствовала превосходно, поэтому обмануться не могла. Я должна попробовать на вкус кровь другой ламии.
Если верить теории, меня потом будет мутить, словно я перепила алкоголя, но разве это большая цена за то, чтобы остановить преступления над моими сотоварками?
— Быстрее, я не могу долго контролировать его, — выдавил Гумонд, не отвечая на вопрос.
Мельком взглянув на его посеревшее лицо, я решилась и поднесла бокал к губам. Раз, два, три. Кончено. Я проглотила влагу, пахнущую горечью, на вкус жидкость напоминала огонь. И закрыла глаза.
А потом услышала. Голоса, мужской и женский, доносились издалека, будто я стола у открытого окна в соседней комнате с говорившими. Вначале слов было не разобрать, приходилось напрягать слух, но потом гул, стоявший в ушах, утих.
— Вы мне льстите, Сиятельный, — смеялась Есения, и я никогда бы не поверила, что в голосе серой мышки, может быть столько хрустальной радости, если бы не услышала это собственными ушами. — Мне приятно ваше общество, не спорю, но я пока не готова к чему-то большему.
«Готова», — мелькнула мысль, но я отогнала её, чтобы не мешала слушать разговор, который давно окончился.
— Другого шанса, моя гранда, не будет. Я не предлагаю свою силу каждой встреченной девушке.
Мужской голос был нарочито мягким, казалось, протяни руку — и утонешь в нём, как в облаке. Он ещё что-то говорил, но слова ускользали, как мокрый речной песок, стекающий между пальцами. Суть схватить можно, а детали, мелкие песчинки, норовят выскользнуть.
Рядом раздалось шипение, оно мешало сосредоточиться, кожу обдал горячий пар, но сдвинуться с места я не смогла. «Пожалуйста, не сейчас», — пришла другая мысль, но я уже поняла, что опоздала.
Ноги онемели, в груди нестерпимо жгло и трепыхалось пока ещё человеческое сердце, в горле пересохло. Всё, Регина, сейчас ты опозоришься! Голоса Есении и незнакомца отдалялись, я уже перестала различать слова и выставила руки, чтобы найти опору, сесть, лечь, потому как стоять стало невыносимо больно.
— Она сейчас…, — с ужасом вскрикнула целительница, и внутренняя сила сдавила глаза.
Всё прекратилось ещё скорее, чем началось. Звуки стали ярче, мир объёмнее, а зрение острее. Даже сквозь полуприкрытые веки я могла сказать, сколько существ находится в комнате, где и как они стоят, а ещё я видела их истинную суть.
Голоса прошлого почти замолкли, но в последний момент я смогла узнать, кем из существ был незнакомец.
— Тихо, — произнёс Гумонд совсем рядом, и я открыла глаза, при этом почти потеряв равновесие. Моя разорванная одежда лежала на полу, там, где сейчас находился мой изумрудный, переливающийся даже при тусклом свете ламп хвост.
Говорить в облике ламии я не могла, только напевать или свистеть. Мешал раздвоенный язык, но зато, увидев белое облако, окутавшее лицо Есении и Дракона, склонившегося над ней, сразу поняла, что надо делать.
Погрузив в пар кисти рук, Гумонд всматривался в облако, будто хотел увидеть там что-то, что могло бы помочь в поисках истины. На его лбу выступил кровавый пот, я поняла, что ещё минута, и видение ускользнёт навсегда. И всё будет зря.
— Довольно этого представления, — недовольно поморщился Волкодлак, предусмотрительно державшийся до этого момента в стороне, но теперь решивший, поднеся батистовый платок к носу и с отвращением глянув на меня, двинуться в сторону Дракона, чтобы всё прекратить.
В мгновении ока я ринулась ему навстречу, шелестя сильным и мощным хвостом. Вытянув раскрытую ладонь вперёд, ничуть не стесняясь обнажённой груди, когда между нами оставалось не больше метра, я остановилась и зашипела.
— Хорошо, — холодно ответил Дазромак и отвёл взгляд, в котором по-прежнему читалась брезгливость. — Пусть закончит, но впредь я попрошу больше такими фокусами не баловаться.
Волкодлак повернулся ко мне спиной, всем видом показывая, что он ни капли меня не боится, и сел за стол в дальнем углу, закинув нога на ногу. Гранда Тулия немедленно ощетинилась, я так и видела в ней саламандру, по жилам которой течёт не кровь, но лава, и заняла место рядом с выходом.
— Вот и всё, — произнёс за спиной Гумонд усталым тоном. Шипение прекратилось, я повернулась к Дракону, чтобы взглядом спросить, получилось ли у него закончить ритуал, но почувствовала, что стремительно слабею.
Сила, поддерживающая меня, внезапно ушла, и, чувствуя, как ломаются кости, обнажённая и уже снова человек, я рухнула на пол перед преподавателем.
***
Дракон
Ещё несколько минут назад передо мной было полное силы и внушающее страх одним своим видом волшебное существо, а теперь к ногам упала хрупкая обнажённая дева, под алебастровой кожей которой проступала синева вен.
Гранда Тулия, схватив флакон нюхательной соли, бросилась к ламии, но я жестом остановил её.
— Погодите, я перенесу девушку, — и, сказав это, подхватил тело на руки. Регина была неестественно холодной, что если бы не жилка, бьющаяся на шее, я бы подумал, что она умерла.
— Зачем таскать её так далеко? — недоумённо спросил Дазромак, когда я направился в лазарет. — Можно же положить её здесь!
Волкодлак, забыв о брезгливости, подошёл ближе и бросил жадный взгляд на обнажённое тело ламии. Я чуял его голод, не имевший ничего общего с жаждой или желанием поесть.
