— Не надо, чтобы мёртвое соседствовало с живым, — ответил я и, кивнув целительнице, направился к выходу. Гранда Тулия, очнувшись от оцепенения, подхватив юбки, кинулась мне вослед.
Я обернулся на пороге и увидел, как Дазромак стоит над телом усопшей, вглядываясь в безжизненное лицо, а потом ликан дотронулся до раскрытой ладони девушки и что-то прошептал.
— Что-то не так? — окликнула меня гранда Тулия, стоявшая рядом. На её лице было написано нетерпение, будто она не понимала причины моей задержки в дверях.
— Всё не так, вы не находите? — буркнул я не совсем вежливо и шагнул в дверной проём, стараясь не потревожить глубокоспящую на моих руках деву.
Мне всё время хотелось укрыть её от чужих взглядов, но это удалось, только когда я уложил её в постель, укрыв покрывалом. Гранда Тулия, суетившаяся возле нас, поднесла к её носу откупоренный флакон. Девушка чихнула, подняла веки, но снова начала засыпать.
— Сейчас, у меня есть более действенное средство, — сказала гранда Тулия и направилась обратно, уступив дорогу мягко ступающему дознавателю.
— Ей лучше сейчас отдохнуть, — сказал я, не поворачивая головы. Всё смотрел на спящую ламию, удивляясь, как её внешность в облике девы отличается от того, что я видел во время ритуала.
— Позвольте, гранд Гумонд, мне самому решить, что лучше для интересов государства, которому и вы, и я служим с одинаковым рвением. Правда, каждый по-своему, — отчеканил Дазромак и добавил уже более будничным тоном: — Я так и не понял, чем важна для вас именно эта ассистентка.
— После того как очнётся, девушка сама вам это объяснит, — ответил я, стараясь придать голосу уверенности, но сам её не испытывал.
Регине удалось стабилизировать зеркальный артефакт, но я ещё не видел результата, так что говорить было рано. А вот то, что она упала в обморок, а перед тем обратилась не по своей воле, говорило о том, что её сил явно не хватит надолго.
Гранда Тулия прибежала быстрее, чем Волкодлак смог что-то мне возразить. Сунула под нос спящей флакон, из которого исходил запах горького миндаля, такой сильный, что захотелось задержать дыхание.
И тем не менее он помог вырвать Регину из грёз. Девушка судорожно вздохнула и открыла глаза.
— Что случилось? — произнесла она, резко присев.
Накидка спала, обнажив грудь. Регина вскрикнула и попыталась прикрыться свободной рукой, бросив на меня недоумённый взгляд. Только тут я осознал, что всё ещё держу её ладонь.
— Я всё испортила? — спросила девушка, обращаясь только ко мне. В её взгляде было столько страха, что я поспешил заверить: всё в порядке.
— Мы пока этого не знаем, — Дазромак, заложив руки за спину, кружил вокруг кровати Регины, как большая хищная птица, высматривающая слабую добычу. — Но сейчас же и посмотрим. Давайте, гранд Гумонд, покажите мне свои таланты.
Я посмотрел на дознавателя и возразил, сказав, что не следует просматривать извлечённое из памяти Есении в присутствии её сокурсницы. Неожиданно гранда Тулия, присевшая на соседнюю койку и за всё время нашего разговора не произнёсшая ни слова, поддержала меня.
— Да, я категорически против. И не позволю издеваться над слабыми. Идите с этой гадостью куда хотите, а девушке видеть такое не полагается.
Саламандра разошлась не на шутку: огненно-рыжие волосы заблестели так, что смотреть больно, а на коже щёк проступил румянец, больше напоминающий лихорадочные пятна.
— Нет, — неожиданно твёрдо произнесла Регина, чем заставила всех обернуться.
Мне снова захотелось укрыть её худенькие плечи непроницаемой тканью, уберечь от чужих наглых взоров, не понимающих и не способных прочувствовать, каких сил ей стоила помощь мне.
— Я готова. И хочу посмотреть, — тихо продолжила она, на секунду опустив взор. А потом подняла на меня глаза и попросила: — Дайте мне что-нибудь, чем укрыться.
— Я немедленно отдам распоряжение, чтобы принесли твою одежду, милая.
Гранда Тулия, почувствовав себя хозяйкой положения, энергично подошла к столу и позвонила в маленький серебряный колокольчик, на звук которого немедленно явилась молодая длинноносая служанка. Бросив быстрый взгляд на Регину, завёрнутую в покрывало, она поклонилась целительнице и, выслушав приказание саламандры, ответила низким голосом:
— Сейчас же отправлюсь, гранда.
— Зашторьте окна, — приказал я, едва дождавшись, пока служанка уйдёт.
Девица, как назло, шла нарочито медленно, хотя ей хватало воспитания и выдержки не оглядываться.
Дазромак тем временем встал за спиной Регины, присевшей на постели так, чтобы всё видеть. Девушка оглянулась, но дознаватель сделал вид, что не понял значения её взгляда, и не спешил отходить.
— Могу я попросить вашей помощи, гранд Дазромак? Истинные лучше всего обращаются с зеркальными артефактами, — громко сказал я. Дознаватель неохотно отозвался и подошёл именно в тот момент, когда я занимался последними приготовлениями к активации удерживающего зеркала.
Наконец, всё было готово.
— Начинаем, — скомандовал я, последний раз взглянув на Регину. Точно ли выдержит?
— Я готова и не подведу, — ответила девушка на мой взгляд, и я снова испытал к ламии благодарность, сравнимую с той, что ощущают к равному по магическим способностям. Или к тому, кто готов предоставить их в твоё полное пользование без намёка на равноценную отдачу.
Глава 12
Я чувствовала себя так, будто сильно перепила накануне, и теперь настала пора расплаты, то есть похмелья. Ещё в своей прошлой жизни был у меня такой эпизод, поэтому я и знала эти ощущения.
И даже то, что я сидела на постели, завернувшись в тонкое покрывало, равно как и то, что двое мужчин в комнате периодически таращились на меня, совсем не волновало. Когда голова гудит, а во рту будто мухи отложили личинки, какие могут быть стеснения?!
Волновало меня скорее другое: с чего бы это я приняла в истинный облик, а потом вернулась обратно? Не приложив к этому никаких усилий. Более того, всё случилось вопреки моей воле, а это уже серьёзный изъян. Ещё на первом курсе нас учат владеть телом и контролировать сущности, а тут такое!
Гранда Тулия при первой возможности побежит докладывать ректору о случившемся, и, боюсь, на карьере столичного дознавателя можно поставить крест. Истинные широко используют наши способности, но никому не хочется видеть настоящий облик ламии.
Отчасти именно поэтому я готова была на многое, чтобы хоть как-то себя реабилитировать. Волкодлак, всё время искоса смотревший на меня, только ждал случая применить свои зелья, и это не простые запугивания. Я сама чувствовала, что Дракон не соврал, и за это испытывала к нему огромную благодарность, приправленную смущением.
— Начинаем, — бросил Гумонд через плечо, и Волкодлак, наконец, перестал пялиться на мои обнажённые плечи.
Какое-то время в лазарете царила полутьма, затем раздалось лёгкое шипение, и единственный действующий светильник на столе погас. А потом на потолке появились картинки.
Я будто смотрела кино, в котором камера находилась на некотором отдалении. Есения и молодой, очень привлекательный светловолосый Маг, это был именно Маг, потому что я помнила подслушанный разговор, стояли возле дерева, и ни у кого не оставалось сомнений, кто они друг другу.
Потом всё стало черно, и когда картинки появились снова, мы увидели их уже глазами Есении. Лицо мужчины оказалось не лишено изъяна: левую бровь обрывал на средине старый шрам, почти незаметный издалека. Незнакомец бесшумно двигал губами, с которых не сходила сладкая улыбка. Из тех, что предвещают больше, чем могут дать.
Лицо мужчины дышало обещанием какого-то лёгкого счастья, лишь глаза выдавали в нём расчетливого убийцу. Я будто снова слышала их разговор и ощущала надежду, что вот-вот должна сбыться. Это не был любовный интерес, но предсказание счастливого будущего.
А потом в глазах мага вспыхнуло пламя. Не то, что бывало у Драконов, совсем иное, с жёлтым дьявольским зрачком, в следующее мгновение лицо мужчины исчезло, и на экране возник перстень с жёлтым камнем. Клянусь, он был живой! Его сердцевина поблёскивала, а потом глазам стало нестерпимо больно, и я прикрыла веки.
