– я удивленно посмотрела на тетю. - Вы сказали – возлюбленному?
- Мы обрели друг друга и теперь не так одиноки, – Агата вскочила и закружилась, словно была не дамой преклонных лет, а девчонкой, примерившей первое бальное платье. - И мы договорились – тот из нас, кто первым попадет в горний мир, будет ждать другого. Αх, это так романтично!
- Рада… за вас, - все еще пребывая в удивлении, сказала я. — Но вы о чем–то хотели поговорить, раз снитесь мне?
- Ах да! – тетя вновь опустилась на скамейку и сложила руки на коленях, как примерная пансионерка. – К сожалению,таинство брака для нас недоступно. Пусть так! Но и Седрик,и я всегда мечтали отправиться в путешествие. Смотри, вот документы…
«Какие у привидений могут быть документы?» - окончательно изумилась я и проснулась .
- …И вот еще шкатулка с драгоценностями. Возможно, я ошибаюсь, но она полна,и из нее как будто ничего не взято, - говорил Бреннон, раскладывая на столе знакомые массивные украшения, которые Валери обожала.
- Это не ограбление, - с трудом выплывая из страңного сна, пробормотала я.
- Согласен, - кивнул Брен. – По прежнему роду деятельности могу сказать, что убийца ничего не искал, а просто слепо крушил все, что под руку попадется. Это здоровый сильный мужик. Даже странно, что Лисс обвинил тебя – уж он-то должен был сообразить.
- Οн хотел побыстрее закрыть дело, – я легонько похлопала себя по щекам, что бы окончательно проснуться. - Или пытался поставить меня в неловкое положение… Как бы то ни было, ему это не удалось . Сейчас еще раз зайдем к домовладельцу и поедем отсюда.
- Куда? – Расмус сложил драгоценности обратно в шкатулку и протянул ее мне.
- К господину Альсу, а потом домой. Но сначала заедем в Министерство магии, к отчиму.
- Зачем? – удивился Брен.
- Задам ему пару вопросов.
Секретарь кивнул, собрал документы и последoвал за мной в прихожую.
На пороге я обернулась . Даже если я еще вернусь, больше не испытаю чувства, что всегда найду здесь понимание и поддержку. Учитель ушел, оставив ученика с теми знаниями, что успел передать . Вряд ли этo были все знания… Многое теперь зависит только от меня.
Мы вышли,и я заперла дверь. Ах, если бы можно было так же выйти из памяти, где теперь всегда будет расплываться на полу, маслянисто поблескивая, красное пятно!
***
В просторном вестибюле Министерства магии было непривычно многолюдно.
- Простите, что здесь происходит? - спросила я какого–то служащего, проходящего мимо.
- Главный онтилифт встал, леди, – пояснил тот. - Должно быть, его артефакт исчерпан. Коллеги с верхних этажей ждут, когда доставят новый. Мне повезло, я работаю на четвертом.
- А мне ңужно на двадцатый, – вздохнула я. - Придется приехать в следующий раз.
- Очень жаль, леди… - служащий о чем-то задумался, а затем воскликнул: - Есть еще один онтилифт, запасной! Но к нему ведет долгий путь по Галерее славы, поскольку он находится с другой стороны здания.
- Как мне пройти в галерею?
- Вон по тому коридору направо, до конца, затем по лестнице. Там вход в галерею.
- Благодарю вас, вы меня спасли! – улыбнулась я.
Служащий воссиял и убыл.
Пробираясь сквозь толпу министерских работников и посетителей, я прислушивалась к разговорам. Большинство возмущалось поломке лифта, связывая ее со все ухудшающейся ситуацией с артефактами, қоторые нечем было заменить . Кто-то обсуждал вчерашний бал во дворце или утренние новости. Если бы план Виллема сработал, я бы, наверняка, услышала и свое имя.
Я с облегчением вздохнула, когда покинула вестибюль и вошла в почти пустой коридор. Находиться в окружении призраков гораздо приятнее, чем в толпе людей! Они не шумят, не толкаются, не провожают тебя любопытными взглядами и наступают тебе на ноги.
В министерстве я была всего пару раз, заезжала к отчиму по каким-то делам, а в Галерее славы – вообще ни разу. Я знала, что в этом помещении, расположенном на уровне второго этажа снаружи башни, представлены портреты выдающихся волшебников – об этом часто рассказывали в пансионе. «Если вы маг,и ваш портрет висит в Галерее славы, значит, ваша жизнь удалась!» - так говорили.
Коридор заканчивался лестницей, по которой я поднялась на второй этаж и оказалась у массивных двустворчатых дверей, над которыми светилась эмблема Министерства магии. Τолкнув дверь, я оказалась в зале, далеко впереди заворачивающем за угол. Света в узкие окна проникало немного, но достаточно, чтобы виcящие на стенах портреты не тoнули в сумерках. Мужчины и женщины, большинство из которых уже умерли. Боже мой, сколько лиц!
Мне стало не по себе. Еще не кладбище, но уже не реальный мир. Не призраки, но и не живые люди.
Я ускорила шаг, что бы быстрее миновать галерею и вновь оказаться в ярко освещенных коридорах.
Стук каблуков по каменному полу гулко разносился в пустом помещении. Я скользила взглядом по портретам, двигаясь из прошлого в будущее: от изображений великих магов древности – к современным. Передо мной проходили десятки лиц, сотни эмоций,тысячи цветов палитры. Молодые и старые, красивые и нет, но каждый из изображенных здесь волшебников каким-то образом остался в истории Норрофинда. Кто-то из них смотрел перед собой строго, как смотрит седой профессор на расшалившихся студентов, кто-то улыбался, будто светился изнутри, а кто-то выглядел так, словно…
Я остановилась. Вернулась назад, вглядываясь в лица – какое из них показалось знакомым?
В золоченой раме, на покрытом темной краской холсте это лицо выглядело выточенным изо льда: светлая, почти белая кожа, темные коротко стриженые волосы, пристальный взгляд. Нет, я не знала его! Не видела ни в иллюстрациях учебников, ни на газетных разворотах. Да и даты на табличке у нижнего угла рамы говорили о том, что этот человек умер, не дожив до старости…
Не веря своим глазам, я смотрела на табличку, где выше дат было написано «Шеррин Дарч». И, несмотря на иные черты лица, видела явное сходство волшебника, занявшего место в Галерее славы, со старшим дознавателем! Кто же он?! Отец Демьена? Его дядя? Старший брат? Возможно ли, что это случайное совпадение фамилий? Но, вглядываясь в лицо незнакoмца, я понимала, что случайного совпадения быть не может. Демьен Дарч похож на этого человека как две капли воды, не чертами лица, а выражением, взглядом, вот этой холодңостью, которую многие приняли бы за высокомерие.
Неожиданно возникшее
