на глазах.
Вообще, звучит заманчиво: сбежать от маминой смерти. И снова думать, что она жива и скоро приедет ко мне. Мы снова наварим какао, сядем на диван, будем болтать. Она расскажет мне, как в детстве писала стихи, играла с мальчишками в войнушку и одному хулигану поставила синяк под глазом. А еще как они пасли бабушкиных гусей и ее подруга надела красную юбку и убегала от самого злого гуся. Мама всегда так зажигательно смеялась, когда рассказывала о детстве.
Я соглашусь на этот эксперимент. Мы с папой уедем куда-нибудь далеко-далеко. Папа скажет, что мама в командировке или на затянувшейся конференции за границей, а я буду писать ей письма. Было бы круто получить от нее ответ. Хотя бы коротенький. Надо будет подсказать папе идею.
Мне кажется, это не обман. Один или два года беззаботной отрешенности не помешают.
Не знаю, как долго продержится такая схема. Но если я вдруг все выясню и у меня случится истерика, то папа покажет мне запись о том, что я сама согласилась на такую терапию, чтобы сохранить остатки здоровья. И знаешь, после всей боли, что я пережила сегодня, а возможно, и вчера и позавчера, мне хочется уснуть навсегда. Поэтому лучше я буду жить в незнании. Надеюсь, это как-то поможет папе.
Удачи нам.
Они сидели на траве бок о бок. Катя держала в руках дневник. Папа обнимал ее за плечи. Коля сидел чуть в стороне, играя маленькими камнями, выкладывая какие-то тайные знаки на траве.
– Папа, – сказала Катя. – Прости меня, мне очень жаль.
– Ты не виновата, – сказал папа. – Мне не в чем тебя винить.
Она прижалась к его плечу.
Так они сидели еще несколько часов, не в силах оторваться друг от друга. Одни во всем мире. Отец и дочь.
А потом они вернулись домой, и папа вынес для Коли в благодарность еще одну коробку сникерсов.
Вечером перед сном папа предложил Кате написать обо всем, что произошло с ней за последние дни, в новую тетрадь. И пообещал, что завтра он ничего от нее не скроет. Так Катя завела второй дневник.
Часть 3
14
Теперь намного легче,
И мое завтра было вчера,
Остался только вечер
И право дожить до утра.
Animal ДжаZ, «Давид»
«И чем все это закончилось?» – думала Катя, перечитывая последнюю страницу первого дневника.
Вообще, звучит заманчиво: забыться раз и навсегда, уехать куда-нибудь подальше и думать, что тебе все еще 15 лет, гулять по пляжу, читать, бегать. И никаких тебе непонятных мужей и всяких мужиков, нападающих и пытающихся затолкать в машину.
Катя перелистнула последнюю страницу и на последнем форзаце нашла инструкцию:
«Ентэрнет Интернет. Поиск любой информации».
Дальше по пунктам было расписано, где найти интернет, что с ним делать, как платить, какие сайты использовать.
Это что-то типа телефонного справочника, только по любому вопросу, подумала Катя. С помощью интернета она сможет связаться с отцом.
На детской площадке появились первые посетители – две женщины и трое детишек пяти-семи лет. Мальчишки забрались на те самые многогранники, которые оказались чем-то вроде тренажеров для скалолазов, дети цеплялись руками и ногами за специальные выступы и болтались на них, как обезьяны. Девочка принялась кидать мяч через волейбольную сетку.
– Мама, давай поиграем! – крикнула девочка.
– Не сейчас, Машуля, мы сейчас с тетей Наташей пообщаемся, – ответила мама.
Девочка скуксилась и бросила мяч. Он ударился о сетку, упал и откатился к Катиным ногам. Девочка посмотрела на Катю, но подойти не решилась.
Катя не могла дотянуться до мяча, поэтому просто смотрела на девочку.
– Мама, – позвала девочка, – принеси мне мяч. Я боюсь эту бабушку.
Мамы наконец обратили внимание на Катю. Их лица очень быстро переменились, будто дети достали косяк и затягивались по переменке, передавая его друг другу и хихикая.
Мама подбежала, схватила мяч, грозно взглянув на Катю, и потянула дочь подальше от странной женщины. Машуля с интересом рассматривала Катю, пока мама тащила ее через всю площадку.
Катя поторопилась надеть мокрую обувь. Еще вчера она бы предпочла идти вообще без обуви, ступая по теплому песку и асфальту голыми пятками, но сегодня ее ноги были уже не такими крепкими.
Вторая мамочка подбежала к первой, оставив мальчишек ползать по многогранникам. Мамы о чем-то возмущенно и тихо переговаривались. Машуля выглядывала из-за женщин с опаской и интересом.
Катя взяла лыжную палку, сунула дневник под мышку, встала со скамейки и сама удивилась, насколько тяжело дался ей подъем. В глазах потемнело. Спина, колени, шея, все хрустело, как хлебцы.
Мамы шептались, кивая в сторону Кати. Первая достала что-то из кармана, потыкала пальцем в эту штуку и приложила к уху. Кате это не понравилось. Она заковыляла в сторону дороги, стараясь идти на пределе возможностей.
Вскоре детская площадка осталась позади. Катя оказалась на дороге, которую подпирали с обеих сторон невероятной красоты особняки, будто поместья маленьких королей, которые соревновались друг с другом, у кого круче дом. Навстречу Кате проезжали необычные машины. Некоторые водители с интересом ее разглядывали. Здесь Катя выглядела слишком странно, среди всех этих дорогих машин, огромных домов, она – старуха в мужской одежде, с лыжной палкой, тетрадью под мышкой и мокрыми ногами.
Сзади раздался шум мотора.
