— А вы не считаете, Лев, — улыбнулся Арсенин, — что называть первое лицо хоть небольшого, но все же государства, дядюшкой чересчур либерально? Я не говорю уже о том, что навеличивание его обезьяной вообще ни в какие ворота не лезет…
— Да что вы, Всеслав Романович! — продолжал восторженно вопить Троцкий. — Я ж не со зла! После того, как он пообещал нас до Каира доставить, а там и до Одессы помочь добраться, я его и батюшкой величать готов! Это ж сколько мытарств мы вынесли, ума не приложить! Но ничего! Еще неделька-другая, ну, месяц от силы и мы дома будем!
— Боюсь, мне придется слегка остудить ваши восторги, юноша, — проворчал Арсенин, настороженно вглядываясь в фигуру Кочеткова, целенаправленно двигавшегося в сторону компании русских моряков. — Сдается мне, что ничего еще не закончилось и всё, что мы пережили, это только первый из рассказов о Маугли…
— Хвала бестрепетным вождям! На конях окрыленных, по долам скачут, по горам вослед врагов смятенных! — процитировал нежданный гость, приветливо раскинув руки. — Рад видеть славных героев целыми и невредимыми!
— И вам не хворать, — угрюмо пробурчал в ответ Арсенин, глядя исподлобья на радостно улыбающегося Кочеткова. — Только с чего вы нас в герои-то записали? Мы мирные люди…
— А наш бронепоезд стоит на запасном пути! — ехидно парировал геодезист. — Полноте, господа! Пройдя через вражеские тылы, доставить в Преторию столь необходимые для экономики республики клише, вкупе с угнанным у англичан бронепоездом… Если это не героический подвиг, то я уж и не знаю, что тогда подвигом-то назвать.
— А вы-то, Владимир Станиславович, откуда про поезд знаете? — удивился Арсенин. — Высшие чины республики заверили нас, что для широкой общественности факт нашего участия в данной…экспроприации, останется секретом.
— Ну-у-у, милсдарь, — чуть пренебрежительно махнул рукой Кочетков. — Могу вас заверить, что тайна сия уже давно секрет Полишинеля и вашим подвигом восхищается весь Трансвааль. Жаль, что сие деяние по достоинству оценили не только буры, но и англичане. Я, правда, не уверен, что они им восторгаются, скорее наоборот. А посему, у меня имеется к вам сер-р-рьёзный разговор, — он внимательно взглянул на подошедших к ним вплотную Туташхиа, Троцкого и Корено и отрицательно покачал головой. — Приватный. Чуть ниже по улице есть славное местечко — ресторанчик «De Kas». Он, конечно, во многом уступает своему амстердамскому тезке, но кухня вполне приличная. А главное, там нас никто не побеспокоит.
После короткого раздумья Арсенин утвердительно кивнул и, договорившись с друзьями о месте встрече, направился следом за Кочетковым.
— Угощайтесь, Всеслав Романович, — пододвинул к нему бокал с вином Акела. — Здесь, как и в Голландии, многие предпочитают джинн, но право слово, это «Schouwen-DrUiveland Blanc» весьма недурственное винцо. Хотя до французских или испанских ему еще далеко.
— Благодарю, — коротко кивнул Арсенин. — Но мы вроде как не ради еды и питья сюда пришли?
— И то верно, — не стал спорить Кочетков. — Перейдем к делу. Вот только, почему, вы, Всеслав Романович, на меня волком смотрите? Я, вроде бы, плохого вам ничего не сделал?
— Не люблю неясность и неопределенность, — взглянул на визави Арсенин. — А после нашей встречи в Сайлент-Хилл я уж и не знаю, как к вам относится и за кого принимать. Так что, если хотите нормального разговора, то карты на стол. Все до одной. Так кто вы, доктор Зорге?
— Подполковник Академии Генерального Штаба Кочетков Владимир Станиславович. Негласный военный агент. Честь имею. — После краткого раздумья собеседник отвесил короткий поклон и пристально посмотрел в глаза Арсенину. — Нахожусь в сих краях с определенной миссией, о которой мы поговорим чуть позже. Если, конечно, достигнем соглашения.
— Целый подполковник, целого генштаба? — удивленно охнул Арсенин. — Да еще и негласный военный агент? А я-то, сирый, зачем вам сдался? Я к военным делам никакого отношения не имею, меня во время оно даже из Павловского турнули…
— Видите ли, мой друг, — отхлебнул вина Кочетков. — Благодаря моей аккредитации я имею возможность беспрепятственно находиться по обе стороны фронта, а, следовательно, собирать необходимую для моей миссии информацию. Вот только в силу ряда причин, я не всегда имею возможность реализовать полученные сведения. И та, мягко говоря, эскапада в Сайлент-Хилл, была вынужденной мерой, на которую я права не имел и решился на оную только из безысходности. Проще говоря — мне необходимы помощники.
— То есть, если говорить прямо, люди для грязной работы? — поморщился Арсенин. — Так и наняли бы себе…кондотьеров. Тут их пруд пруди.
— Ну, отчего ж сразу грязной? — с легкой грустью улыбнулся Кочетков. — Просто — для совместной работы, коей в военное время великое множество. И я бы не стал называть её грязной, потому как любая война сама по себе дело чистотой не блещущее. А наёмники… их, конечно, много, но вот только при отношениях с таковыми очень быстро и остро встает вопрос взаимного доверия.
— И всё равно никак в толк не возьму, — упрямо произнес Арсенин, — зачем вам нужен именно я? Если ваша…работа, направлена на помощь Трансваалю, Крюгер подберет вам массу абсолютно надёжного народа.
— Моя, как вы говорите, работа, направлена в первую, во вторую и все последующие очереди на благо нашего с вами Отечества, — чуть жестче, чем следовало, произнес Кочетков. — Просто так получилось, что в данный момент интересы России совпадают с интересами буров и поэтому я должен…
— Выиграть войну? — криво усмехнулся Всеслав.
— Увы и ах. Сомневаюсь, что буры смогут победить Британскую Империю, — вздохнул Кочетков. — Все же население обеих республик не превышает триста тысяч человек, тогда как англичане уже пригнали в Африку больше двухсот тысяч солдат и пополнение все пребывает и пребывает. Моя задача чуть проще — поелику возможно ослабить силы нашего общего, на данный момент, противника. И я надеюсь, что вы, как патриот нашей Родины, мне в этом поможете.
— Нет уж, Владимир Станиславович, — отрицательно покачал головой Арсенин. — Увольте от подобной чести. У меня, знаете ли, других забот по горло. Надо как-то до родных берегов и самому добраться, и людей своих довести. Да и кораблик мой, со всем экипажем в плену у бриттов, совершенно, кстати, противу закона, обретается. Так что мне надо не на войну время терять, а вызволением своих людей заниматься.
— К слову, о ваших людях, — хитро прищурился подполковник. — Вы, верно, слегка запамятовали, но ваши преторианцы на родных просторах в бегах числятся. Если кто и обрадуется их возвращению, то только полиция и жандармский корпус.
