– Приношу свои извинения, – лицо Альберта окаменело, – утопающий хватается за соломинку. Я основывался на слухах, а они не всегда отражают истину. Тогда не смею вам мешать. Отдыхайте. Разрешите откланяться. Меня ждут друзья. Развлекайтесь, веселитесь. Встретимся на ужине.
Как только раздосадованный граф от него отошел, Кевин начал искать глазами Офелию и Люку. Бес, к счастью, уже объявился в окружении хихикающих дам, и юноша вздохнул с облегчением. Хотя бы отсюда неприятностей ждать не надо. Больше всего рыцарь боялся, что он умудрится затащить всех скопом в одну постель, если найдет в замке какую-нибудь спальню. Офелия о чем-то щебетала с юной девицей в белоснежном бальном платье под благосклонным взглядом баронессы де Мерги, и лишь он один оставался на этом балу неприкаянным рядом с рыцарскими доспехами, стоящими в простенке между окон. Однако, нет, уже не неприкаянный. На него явно нацелилась разбитная девица, которая только и ждала момента, когда рыцарь останется один. Проходя мимо, она словно случайно уронила платочек, лукаво стрельнула глазками в сторону Кевина и остановилась, делая вид, что любуется рыцарскими латами. Хотя юноша и не был искушен в таких делах, он понял, что от него ждут ответных действий, дабы пристойно завязать знакомство. Почему бы и нет? Он был хорошо воспитан, а потому нагнулся, чтобы поднять надушенный платочек и… под общий возмущенный, злорадный и ехидный вздох всего зала, разгибаясь, запутался в женских юбках. Каким образом эта чертовка оказалась практически вплотную к нему, он не понял, но в том, что подстава все же произошла, разобрался прекрасно, как только увидел направляющихся к нему решительным шагом друзей Альберта де Рейзи.
– Вам не кажется, граф, что вы слишком фривольно обращаетесь с нашими дамами? – гневно сказал один из них, то ли маркиз де Вильон, то ли виконт де Орзи.
Не будь этот инцидент заранее спланированной акцией, возможно, юноша и попытался бы уладить дело миром, но тут в нем взыграла кровь.
– А, по-моему, ваши дамы просто обожают такое обращение, – насмешливо сказал он. – Попробуйте сами. Может, и вы будете иметь у них успех.
Зал взорвался дружными аплодисментами. Гости с любопытством наблюдали за развитием конфликта. Остроумный ответ рыцаря всем понравился. Особенно дамам.
– Вы оскорбили меня! – побагровел забияка.
– Во-первых, с кем имею честь?
– Я, виконт де Орзи.
Это имя было хорошо известно в Босгоне. Записной дуэлянт, не проигравший пока что еще ни одной дуэли. Видать, успех так вскружил ему голову, что он решился бросить вызов рыцарю ордена Белого Льва. Причем, явно по чьему-то наущению.
– Вообще-то, оскорбленным чувствую себя я, – удрученно вздохнул Кевин. – Не люблю подстав. Согласно кодексу, я должен бросить вам перчатку или дать ей пощечину, да вот беда, нет ее у меня при себе…
– То есть, как это нет? – услышал он веселый голос Люки за спиной. – Держи шеф.
Что-то ткнулось юноше в руку, и он этим чем-то, не раздумывая, залепил полновесную оплеуху обидчику. Удар заставил тело виконта отлететь метра на три и замереть в экзотической позе на полу. Кевин перевел взгляд на свою руку, в которой была зажата кованая перчатка, которую бес явно отодрал от рыцарских доспехов, и понял, что дуэль не состоится в виду неявки на нее одного из противников.
– У кого-нибудь еще есть вопросы к моему другу? – радостно спросил Люка.
– Нет-нет, мы были неправы, – поспешил ответить маркиз де Вильон, глядя на слабо шевелящееся тело виконта.
В зал стремительным шагом вернулся хозяин замка.
– Что здесь произошло? – нахмурился он.
– Обычная история, – небрежно махнула рукой баронесса де Мерги. – Виконт попытался вызвать сына вашего друга на дуэль.
– И?
– И сын вашего друга ответил, бросив ему перчатку… рыцарскую.
Граф посмотрел на лежащее без сознания тело, на Кевина с металлической перчаткой в руках и оглушительно расхохотался.
– Ну, точно, как я с его отцом в молодости. Такие же, помню, были горячие. – Потом какое-то соображение пришло ему в голову, и он, нахмурив чело, повернулся к своим телохранителям. – А вы как допустили такое? Я же сказал, что это сын моего старого друга, а дело чуть не дошло до дуэли с самим виконтом де Орзи!
– Волноваться за рыцаря ордена Белого Льва? – недоуменно откликнулся один из телохранителей.
– Волноваться надо за того, кто его на дуэль вызвал, – добавил второй телохранитель. – А нашему брату по ордену мы хотели предложить свои услуги в качестве секундантов.
– Но не успели. Они не потребовались.
– Ай, молодец, сынок! Ну, раз инцидент исчерпан, бал продолжается! – радостно воскликнул Леон де Рейзи.
9
После шумного бала гостей пригласили к столу. Кевину с его командой досталось почетное место по левую руку от хозяина замка. Справа от графа де Рейзи сидел Альберт. Как только все гости расселись, и слуги наполнили чары гостям, старый граф поднял кубок, затем поднялся и сам.
– Уважаемые дамы и господа, сегодня у меня двойной праздник. Не только день основания династии де Рейзи, но и прибытие именно в этот день в мой замок рыцаря Кевина, графа Рональда Ромейского, который является не только сыном моего лучшего друга Эдварда, но и моим крестным сыном.
По залу прошел изумленный шепоток. Альберт де Рейзи при этих словах напрягся, а глаза у Кевина полезли на лоб. Уж чего-чего, а нарваться в этом замке на родственников он не ожидал.
– Об этом мало кто сейчас помнит, – продолжил свою речь граф, – тем более, что я считал, что Рональда давно уже нет в живых, но чудо, о котором я молил долгими бессонными ночами Вездесущего, свершилось, и мой крестник здесь, с нами! Ура, господа! Ура!!! Иди ко мне, сынок.
Ошеломленный Кевин поднялся и под дружное ура всех гостей облобызался с растроганным до слез стариком.
– Вот это да… – тихонько ахнула Офелия.
– Альберт, – повернулся граф к сыну, застывшему, словно изваяние, – я надеюсь, что ты подружишься со своим братом. Хоть и не родным по крови, но, тем не менее, братом!
– О да, я постараюсь, – сделав над собой усилие, Альберт тоже поднялся, протянул руку Кевину и вяло пожал пальцы нового родственника под гром аплодисментов растроганных гостей.
Леон де Рейзи одним махом опорожнил свою чару и, все больше и больше входя в раж, продолжил свою речь.
– С этого момента, все проблемы, которые возникают у моего крестного сына, а, судя по недавнему инциденту, они возникают, все оскорбления в его адрес, будут приняты мной как оскорбление меня лично и оскорбление моего рода. Так что с проблемами, с которыми Рональд Ромейкий не сможет справиться сам, не приведи Вездесущий, займусь потом лично я! Клянусь в этом честью дворянина!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
