Киммериец продолжал наблюдать, как блондин с четвероруким сгоняют и запрягают быков. Когда второй вылезший из фургона нагнулся проверить переднее колесо фургона, капюшон упал, и Конан увидел лицо, напомнившее ему собачью морду. Нет, не собачью, поправил себя варвар, волчью.
Что за неслыханное сборище? Все вместе, под одной крышей. Что бы это значило?
- Ты находишь любопытными моих уродов? - донесся голос из-за спины Конана. Киммериец вздрогнул и стремительно вскочил, неуловимым движением выхватывая меч.
- А вот этого не надо, - произнес незнакомец.
Он пробормотал нечто невразумительное и махнул рукой.
Конан моментально отскочил в сторону и поднял клинок. Как мог этот заморыш подойти к нему столь бесшумно? Немногие способны подкрасться так близко к чуткому киммерийцу, а этот выглядел вполне обыкновенным смуглокожим парнем с черными волосами и длинными усами и вовсе не казался способным на небывалый подвиг. Хотя, похоже, он был не вооружен, Конан не собирался опускать меч.
- Убери это, - сказал незнакомец.
Это не походило на просьбу, скорей напоминало приказ, и Конан уже было расхохотался.
Но смех замер в груди киммерийца, когда его охватила смертельная стужа и он почувствовал, как руки повинуются приказам черноусого. Будто бы свинцом налились запястья, отяжелевшие настолько, что их стремительно потянуло вниз.
Конан боролся с неведомой силой, что захватила его могучее тело. Лицо и плечи залило потом, пока он сопротивлялся невероятному натиску. На мгновение клинок застыл, трепеща в холодном утреннем воздухе.
Незнакомец нахмурился.
Меч дрожал в руке варвара. И хотя Конан противился всей своей мощью и мускулы его вздулись жилистыми буграми, острие вороненого клинка вновь двинулось к ножнам.
Киммериец будто со стороны глядел, как зачехляет оружие, и руки его, казалось, принадлежат другому человеку.
- Вот так-то гораздо лучше, - ухмыляясь, проговорил смуглолицый.
Внезапно объяснение случившегося озарило Конана: магия! Человек наложил на него заклятие!
Киммериец засмеялся и потянулся придушить подлого колдуна, но воздух вокруг будто бы сгустился и встал на пути непреодолимым барьером.
- Ты зря теряешь время, - проговорил черноволосый. - Я Дэйк, и ты будешь мне повиноваться, нравится тебе это или нет.
Конан сделал полшага, лицо его налилось кровью от страшного напряжения.
- Ты очень силен, - заметил Дэйк. - Пожалуй, убивать тебя не стоит. Я смогу найти применение такому богатырю. Как тебя зовут?
Конан, осознав наконец всю тщетность сопротивления, оставил свои попытки. Он не собирался отвечать, но та же сила, что заставила его зачехлить меч, теперь управляла речью. Он плотно сжал губы.
Минуло десять ударов сердца.
- Конан, - услышал киммериец собственный голос.
- Ага, прекрасно, значит, Конан. Пойдем.
И колдун проследовал мимо варвара к фургону. Наверное, всякое сопротивление было бесполезно, но Конан все же не сдавался и, несмотря на все свои усилия, ощутил, как поворачивается и идет следом за чародеем. Он не мог удержать ступни, не мог и рвануться вперед, дабы придушить подонка. Могущественное заклятие превосходило все мыслимые возможности смертного человека. Теперь могучий воитель был подобен псу на привязи, с удавкой вокруг шеи.
Пока они спускались по склону к повозке, Конан сообразил, что, вероятно, именно магия позволила Дэйку подкрасться столь незаметно. Тэйли и близнецы, должно быть, тоже окутаны подобными чарами. Он гадал, скольких из собравшихся у фургона удерживает проклятие колдуна. Что ж. Видимо, достаточно скоро он это выяснит.
Когда отряд достиг края болот, не встретив при этом ни чужаков, ни Вилкена, перед Фосуллом встала необходимость выбора. Путешествие за болото более чем опасно. Люди-не-с-болот миролюбием никогда не отличались, как за долгие годы варги могли убедиться на собственных шкурах. Ватаги коротышек беспощадно истреблялись, хотя они вполне способны защититься от случайных разбойников или любопытных селян. Там, за болотами, куда больше людей, чем всех варгов вместе взятых. Лет сорок назад, во время Великой засухи, дед Фосулла повел сотню воинов за провизией, но вернулся лишь с половиной войска. Похоже, в обычаях людей-не-сболот было тут же убивать любого, отличного от них самих.
Что же делать? Он не желал устраивать кровопролитие. С другой стороны, нет никакой надежды сохранить уважение собственных воинов, если вождь позволит скрыться похитителям сына.
Фосулл знал, что стареет и сейчас уже не тот, что был когда-то. Хотя он почти не сомневался, что сможет победить любого варга в племени, абсолютной уверенности все же не было. Позволить увести сына и наследника, не сделав все возможное, чтобы вернуть его, означает показать слабость, а любое проявление слабости родит соперников. Таковы обычаи варгов.
Да отправятся эти чужаки в самые глубины преисподней!
Что-то нужно делать, и, хотя нет никакого желания смотреть правде в глаза, Фосулл знал, что именно следует совершить. Отряду из пятнадцати варгов нелегко будет скрываться за болотами, а вот одному варгу это по силам.
Фосулл повернулся к бойцам:
- Возвращайтесь в укрытие. Я сам отправлюсь за Вилкеном.
- Мой вождь!
- Все скопом мы лишь привлечем внимание. Одного меня не заметят.
- Но... но этот красный демон!
- Я - Фосулл, я не боюсь ни варгов, ни чужаков, ни демонов. Делайте, как я сказал.
Воины с неохотой, но повиновались. Варги тихо переговаривались друг с другом, поражаясь удали своего вождя, рискнувшего в одиночку пуститься на подобное дело, и Фосулл знал, что если он уцелеет, то получит такой запас уважения, которого хватит надолго. Кто посягнет на варга, не побоявшегося отправиться за болота, дабы сразиться с демоном, большим, чем джатти?
Что до самого Фосулла, его вовсе не вдохновляла эта идея, но в голове уже зародился план. В болоте варгов защищает Мать-Природа - они запросто могут слиться с землей и оставаться незаметными. Люди-не-с-болот бывают самых разных размеров, иные, особенно дети, не многим больше Фосулла, и есть способы изменить свою внешность.
Всегда находятся какие-нибудь способы.
Глава двенадцатая
Сзади к фургону была приделана короткая лестница, по которой Дэйк взбирался на деревянный помост, являвшийся частью каркаса повозки. Островерхая полотняная крыша конечно не выдержала бы его веса, но перекладина, к которой крепилась лестница, была толстой и широкой, и, соблюдая осторожность, вполне можно сидеть на доске и наблюдать за дорогой. Дэйк частенько влезал сюда, дабы насладиться припекающими лицо лучами солнца и чувством собственного превосходства над всем остальным, оставшимся внизу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
