Читаем без скачивания Враг с планеты Земля - Владимир Анатольевич Тимофеев

репликаторной мы собрались через час. В «запретное» знание решили посвятить пока только Гаса и Нуну. Всё-таки именно с ними и Пао я в своё время держал путь из Ландвилия в северные провинции и, значит, если кому-то и можно доверить тайны барьера, то только им.

Анцилла, кстати, на церемонии встречи держалась скромно. Об этом мы договорились заранее. Согласно традициям, затмевать хозяев хоть в чём-то обычным гостям не следовало. Так что все славословия достались, в первую очередь, мне, а во вторую, Паорэ. Конечно, происходи дело где-нибудь на Мегадее или Бохаве, всё было бы с точностью до наоборот. Всё внимание местных сосредоточилось бы на сиятельной экселенсе, а Пао предоставили бы, в лучшем случае, охранника в штатском и волонтёра-экскурсовода, чтобы она случайно не нарушила бы какое-нибудь из правил принятого в Империи этикета.

В нашем баронстве правила были попроще, об истинной роли Анциллы мало кто знал, а те, кто догадывались, предпочитали помалкивать. Большинство же просто считало, что эта леди какая-то дальняя родственница господина барона, и относиться к ней надо пусть с уважением, но без какого-то пиетета. При наличии баронессы и уже имеющейся наследницы, шансов занять место хозяйки поместья у инопланетной дамы нет по определению, и значит крутиться вокруг неё ни к чему.

Герцогиню подобное отношение нисколько не тяготило. Лишнее внимание, как она сама говорила, в нашем деле только мешает. К тому же задерживаться на Флоре экселенса не собиралась. Вот сделаем, что задумывали, и домой, править Великим герцогством и готовиться к будущим катаклизмам…

Мой рассказ о мире-без-времени Нуна и Гас поначалу восприняли с недоверием. Но затем я просто продемонстрировал им кое-какие возможности, открывшиеся у меня после этого путешествия: прямо у них на глазах ушёл в шестимерность, заглянул оттуда в челнок, взял оба трофейных Глока и, возвратившись, торжественно вручил их приятелю и его женщине:

— Это для вас. Пользуйтесь.

Опешивший «третий» долго не мог ничего сказать. Нуна, надо отдать ей должное, сразу же принялась изучать внезапный подарок. Паорэ, приняв заговорщицкий вид, что-то нашёптывала ей на ухо. Ан, закинув ногу на ногу, беззаботно покачивала носком и разглядывала потолок. Я молча ждал, когда друг придёт наконец в себя.

— Так, значит… всё это правда и вы действительно можете управлять барьером? — выдавил он через минуту.

— Правда, Гас. Можем.

— И… можете научить других?

Я покачал головой:

— Нет, камрад. Научить не получится. И вовсе не потому что нам жалко, а потому что этому научить невозможно. Каждый сам проходит свой путь, и никому заранее неизвестно, что будет в конце. Но шанс, я надеюсь, будет теперь у всех.

— Шанс? Ты сказал шанс? — подался вперёд напарник.

Я кивнул и снова начал рассказывать…

Не знаю, захочет ли мой приятель уйти, как я, в мир-без-времени, поднять там свой индекс, придать своей ауре многоцветность, а после найти в себе силы вернуться. Действительно сложный выбор даже для такого, как Гас. Да и нужно ли ему это? Он же невыполнимых обещаний никому не давал, а те, что давал, давно уже выполнил. И здесь ему, как мне кажется, нравится. Поэтому нет, не уйдёт. И это, наверное, хорошо. Он нужен нам здесь, в баронстве, у меня, если честно, на него серьёзные планы…

— А теперь, если больше вопросов нет… — я посмотрел на Гаса, затем на Нуну, получил отрицательные ответы и неспешно продолжил. — Нам надо определиться, где будем ставить порталы и как будем их контролировать?..

На эту тему мы спорили больше часа, но в результате всё же определились.

Переходы с Флоры на Тарс и в мир-без-времени решили привязать прямо к замку, который, к слову сказать, был ещё не достроен. Портал, где начнут появляться гости из мира-без-времени, договорились повесить на окраине Склинки.

Большого наплыва желающих, по крайней мере, в первый год работы порталов никто из нас не ожидал. И, соответственно, рекламировать их не планировал.

Лично мне из обитателей Княжества были интересны две категории. Первая: врачи и учёные. Вторая: бойцы.

Флорианская медицина и местные агробиотехнологии считались во Вселенной самыми лучшим, поэтому заполучить к себе представителей этих профессий мечтала любая держава. Отдавать ценный приз конкурентам я, естественно, не хотел, поэтому и решил замкнуть поток будущей эмиграции на свою штаб-квартиру на Тарсе, а предварительный фильтр организовать в своём же баронстве, только на Флоре.

Проблема заключалась лишь в качестве и количестве желающих убраться из Княжества. Всякий учёный, а тем более врач, имел здесь довольно приличное содержание и кучу привилегий, в том числе, от власть имущих. Поэтому соблазнить их оставить родную планету и сытую жизнь можно было только чем-то более значимым. Такой, например, виртуальной штукой, как зуд первооткрывателя или, скажем, всемирной известностью, членством во всяких там галактических академиях и принадлежностью к высшему обществу. Поэтому брать стоило действительно лучших, а вовсе не всех подряд.

А ещё на этой стезе у меня появлялся конфликт интересов с самим собой. Ведь помимо имперского подданства я имел местное и, значит, сохранять флорианскую монополию на критически важные товары и технологии становилось для меня такой же первостепенной задачей, как и организовать их вывоз за пределы планеты. Дихотомия пусть сложная, но разрешимая. Главное, самому не запутаться, что в данный момент важнее и как поступить…

Что же касается второй категории, тут всё было достаточно просто. Пройдя все этапы пути «честного убийцы», от бесправного раба до фаворита арены, я хорошо знал, кого здесь можно считать настоящим бойцом, а кто им только прикидывался. На кого можно положиться, а кого и на пушечный выстрел нельзя подпускать к порталу в новую жизнь. Удачно, что точно таким же опытом обладал мой напарник. Двойной контроль, сначала на Флоре, потом на Тарсе, обеспечивал нам почти стопроцентную угадайку с кадрами. А кадры, как заявлял в своё время один советский правитель, решали всё…

По поводу тех, кто хотел бы вернуться из Княжества в мир-без времени, соображения были другие. Тут, по нашему общему мнению, работал обратный отбор, отрицательный. Те, кто не нашёл себя в новой жизни, кто помнил о «былых временах», кто не желал стареть, мечтал о бессмертии, но не хотел ничего для этого делать — все они могли отправляться в своё «золотое»