Почему на войне всегда насилуют женщин врага? Почему столько мужчин совершают изнасилования именно во время войны? феминистка Кейт Миллет в своей работе «Политика пола» (Sexual Politics) (1970) утверждает, что «изнасилование, как правило, является результатом мужского садизма и ненависти к женщинам», а Сьюзен Браунмиллер, автор книги «Против нашей воли: Мужчины, женщины и изнасилование» (Against Our Will: Men, Women and Rape) (1975), полагает, что «война делает из мужчин извращенцев, чтобы превратить их в насильников». Но такое толкование исходит из личностного понимания сексуальности, предложенного Фрейдом. Таким образом, они стремятся дать психологическое объяснение всем изнасилованиям, что заставляет сделать тревожный вывод: мужчины как личности являются возможными садистами. Но что если некоторые изнасилования не обусловлены личностными качествами, а используются как инструмент и являются системой?
В 2004 г. я отправилась в Сьерра-Леоне, чтобы сделать доклад о массовом сексуальном насилии, происходившем во время гражданской войны, которая расколола страну надвое. Международный комитет спасения (МКС) организовал поездку для меня и нескольких других помощников и журналистов на территорию, которую еще недавно удерживали повстанцы. Там были сотни женщин, изнасилованных во время войны, а в ходе некоторых поездок нам встречались и десятки насильников. Именно тогда я убедилась в том, что западное понимание изнасилования — как результата нарушений личности, как акта агрессии или проявления извращенности — не может объяснить сексуальное насилие в контексте войны.
Мы встречались с женщинами в разных местах, но во время одной из поездок нам довелось побывать в центре для беженцев — обнесенном стеной лагере посреди бескрайней, бесплодной равнины. Там находились, казалось, тысячи женщин, жестоко изнасилованных во время недавнего военного конфликта.
Низкие незамысловатые бетонные строения, в которых жили женщины, окружали немощеный двор. Одно-единственное дерево отбрасывало небольшую тень. Это было похоже на чистилище: повсюду, насколько хватало взгляда, женщины медленно, бесцельно бродили по лагерю, и кроме одного или двух сотрудников гуманитарных служб и охранников, стоявших на входе, там не было ни одного взрослого мужчины.
Эти женщины проявили огромное мужество. Они разыграли перед нами театрализованное представление с элементами племенных танцев, которые делали его еще более драматичным. Одна женщина, изображая насильника, «атаковала» другую. Грубое насилие в этой сцене было поразительным.
После спектакля женщина-врач представила нас нескольким женщинам. Одна из них сидела в тягостном молчании, пока врач объясняла, что та страдает от вагинального свища; появившегося в результате изнасилований. «Вагинальный свищ, — объясняла доктор, — это разрыв или прокол в стенке влагалища, в результате которого оно соединяется с другим органом, например, мочевым пузырем, толстой или прямой кишкой». Эта проблема была здесь очень распространена. Поскольку в женской деревне не хватало антибиотиков, рана гноилась и плохо пахла, и из-за этого муж этой женщины отказался от нее. Такая же судьба постигла многих других женщин в лагере, страдавших от вагинальных свищей.
В другом месте мы встретили женщину, точнее еще ребенка 15 лет, которую похитили в Либерии, держали как сексуальную рабыню и неоднократно насиловали. (За время войны 15000 девушек-подростков постигла та же участь.) Ей удалось обмануть похитителя, забрать своего годовалого ребенка (которого она родила от этого человека) и сбежать. Она пробиралась через леса, питалась диким ямсом, пока не перешла границу и не добралась до лагеря МКС, где очутилась наконец в относительной безопасности.
Эти женщины отличались от других, которых мы встречали, — с ампутированными конечностями, раненых во время обстрелов, плененных и работавших в алмазных копях. С жертвами изнасилований произошло нечто такое, из-за чего в них погас огонь. Эти женщины, отвергнутые своими племенами и семьями, собирались большими группами на пыльных земляных насыпях, словно вместе плыли по течению. Несмотря на мужество каждой из них, становилось очевидно, что их души были словно опустошены. Даже в одной из таких женщин угасание жизненной силы бросалось в глаза, но когда видишь целый народ, состоящий из бесцельно бродящих женщин, это невозможно забыть. С ними сделали что-то такое, что притупило их общительность, загасило любопытство и сломило волю.
Врач объяснила, как именно травмировали этих женщин. Им намеренно наносили внутренние повреждения. Штыками, заостренными палками, разбитыми бутылками, ножами. Десятки тысяч женщин получили тяжелые ранения именно таким способом. И это были не единичные поступки, совершенные случайными извращенцами, а повсеместно распространенные во время войны действия.
Почему тысячи и тысячи солдат в условиях военного конфликта брались за острые предметы, чтобы уничтожить вагины тысяч и тысяч женщин? В этих изнасилованиях, с такими травмами, не было ничего, что казалось бы мне сексуальным или хоть как-то объяснимым с точки зрения психоанализа. Сейчас, уже зная о связи у женщин тазового нерва и чувства уверенности в себе, творческой фантазии и воли, я полагаю, что эти десятки тысяч мужчин не испытывали ни малейшего возбуждения, когда наносили тяжкие повреждения этим десяткам тысяч женщин.
Женщины подвергаются такому жестокому обращению во время военных конфликтов в Африке и во всем мире десятилетие за десятилетием. И в Сьерра-Леоне, и в Демократической Республике Конго командиры приказывали своим солдатам совершать подобные злодеяния — насиловать. Специалисты МКС разговаривали с солдатами, и те объясняли, что у них не было иного выбора, кроме как выполнять эти приказы, — иначе им пришлось бы застрелиться. Почему же отдаются подобные приказы? На чем они основываются — на многовековом опыте, который доказал, что с помощью такого зверского насилия женщин легче подчинить?
Позже я брала интервью у людей, которые работали с женщинами, подвергшимися жестоким изнасилованиям во время войны.
Джимми Бриггс, основатель Man Up — международной организации против насилия и жестокости (в 2011 г. журнал GQ назвал Бриггса за его деятельность человеком года), часто бывает в Демократической Республике Конго. По данным Организации Объединенных Наций, за время недавней гражданской войны в этой стране были изнасилованы 400000 женщин [1]. Бриггс написал на эту тему книгу. По его словам* «жертвы жестокого изнасилования отличаются от всех остальных». «Я продолжу собирать материл об этом, — говорит он. — Я опрашивал людей, которые были столь же жестоко травмированы, но другими способами и без таких последствий. И я видел, как отличаются результаты этой травмы от других. Действительно, в глазах этих женщин будто погас свет» [2].,
Я побывала и в другом лагере беженцев, очень отличавшемся от описанного ранее. В комнате с бетонными стенами, окрашенными в синий и зеленый цвета, свет лился из высоких незастекленных окон. Несколько предложений на английском языке были нацарапаны на импровизированной доске. Там я увидела некоторых из наиболее жестоких насильников из Сьерра-Леоне: это были мальчики 12,13 и 14 лет — дети-солдаты. Они проходили реабилитацию благодаря МКС, который предоставил им безопасное убежище и занимался их обученнием. В их глазах была боль, их детство омрачили наркотики и насилие. Это были просто дети, похищенные и травмированные, которым угрожали оружием и заставляли насиловать. Эти дети в рваных шортах после разговора с нами пошли играть в футбол на пыльном дворе. То, что они сделали с женщинами из другого лагеря, было совершено не из-за какой-то патологии. Фрейдистское объяснение, что жестокое изнасилование является результатом индивидуальных сексуальных отклонений, просто не применимо к изнасилованиям во время войны.
В рамках радикального феминизма изнасилование рассматривается лишь как демонстрация неравных властных отношений. Утверждается, что изнасилование связано не с сексом, а с властью. Это, как я теперь уверена, ближе к правде, но по-прежнему не дает окончательного ответа на многие вопросы. Если речь идет просто о власти, почему используется секс? Почему бы просто не бить, угрожать, морить голодом, не посадить женщину под замок? Ведь есть много способов получить власть над нею.
Да, но если вы преследуете цель сломить ее, то наиболее эффективно именно насилие над ее вагиной. Из-за связи вагины с сознанием, вы травмируете женщину куда сильнее, чем если бы просто избили ее. Насилие над вагиной оставляет глубокий след не только в теле, но и в мозге женщины.
Изнасилование входит в стандартный набор приемов геноцида. И в свете этого становится понятно, что многие мужчины — возможно, большинство мужчин, которые насилуют во время войны, — делают это не из-за нарушений личности. В таком контексте изнасилование является инструментом. Это стратегия физического и психологического контроля над женщинами, когда травма, наносимая вагине, преследует цель навсегда оставить отпечаток в мозге женщины.
