Читаем без скачивания Копи царя Комусова - Александр Ралот

Марго сидела тихо и вспоминала. В голове проносились картинки бессонных ночей, когда она металась между долгом и чувством, как потом новоиспеченный олигарх в шикарной белой тройке, припав на одно колено по-рыцарски, просил ее руки, но было уже поздно. Диагноз обжалованию не подлежал. Она видела образ чудотворной иконы «Всецарицы» – последней надежды онкологических больных; глаза удивительных врачей, готовых пожертвовать своими жизнями ради прибавки нескольких дней жизни своим подопечным.

В голове роем проносились картинки из жизни ее «Сыскного бюро» и дела, которыми приходилось заниматься (см. повесть «Нам теперь всё льзя»).

Как-то совершенно тихо и незаметно в комнату вошел Максим Каверин и сел на краешек стула в углу.

– Короче, генерал, я к вечеру доберусь до города. Тогда встретимся и все обсудим. Кое-какой план у меня уже вырисовывается. А что бы тебе улучшить пищеварение, скажу, что «Пелопоннес» – это мой ресторан, как и хоспис под названием «Чудо» в поселке Энгал. И Дом детского творчества, и Детская библиотека, и спорткомплекс, да и еще много чего в этом городе и области…

После этих слов телефон Крулевской отключился. Тарас поднял голову и посмотрел на Каверина.

– Что сидишь, как нашкодивший лицеист? Докладывай. Перевел «сверловского» в одиночку?

Максим побледнел и не смог ответить, только мотнул головой из стороны в сторону.

– Майор, в чем дело? Докладывай!

В голосе Тараса послышался металл.

– Он умер. Повесился в камере.

Каверин разжал кулак, там был клочок простыни и какие-то закорючки.

– Что это? Как повесился? Он содержался в одиночке или нет?

– Находился в одиночке, но взял и повесился. И зачем-то записку пытался написать.

– Что там в ней? Читай.

Лицо генерала побагровело и он с силой освободил узел галстука.

– Трудно разобрать. «Шагри…. Камни в пу…», вот и все.

– Каверин, я тебя лично под суд отдам. Ты когда его в одиночку определил? Отвечай.

– Еще вчера, товарищ генерал, а сегодня хотел в отдельный бокс определить, для особо опасных. Есть у нас такой. Он под круглосуточной видео охраной находится, но не успел. Пока документы оформил, пока подписал, приехал, а он на батарее….

Тарас обречено опустился на стул.

– Официант, водки принеси. Только бутылку сразу.

– У нас только греческая «Узо», другой не держим, – раздалось откуда-то из-за плотной портьеры.

– Вот не хрести чертовы, даже водки русской у них нет. Ладно, черт с вами, несите, какая есть.

Глава 14

– Ты зачем эту сковородку взял? Она же только для блинчиков предназначена.

Хельга с силой отняла у Максима сковородку, на которой тот пытался пожарить себе яичницу с салом.

– Неужели в доме других сковородок нет. И тряпки вечно берешь не те, что надо. Ведь понятно же, если с рисунком, то это для стола, а если без рисунка, значит, для рук. Отойди, я сама тебе все приготовлю и в комнату принесу. Иди уже. Посмотри лучше, сын там наш не проснулся?

Максим молча отдал жене сковородку и, ни слова не говоря, ушел в комнату. Голова его была забита совсем другим, поэтому он даже не пытался обидеться на супругу. В душе он уже давно был убежден, что все сковородки должны быть универсальные: и для блинчиков, и для яичницы. Тряпки тоже должны быть универсальные: и для стола, и для рук, и даже для усов, если, конечно, у постояльцев дома таковые имеются. Вечно эти женщины усложняют жизнь. Хорошо бы только себе, так ведь и всем окружающим тоже.

Гришка спал, развалившись в своей кроватке, выставив напоказ свое устройство, свидетельствующее, что данный ребенок исключительно мужского пола.

Хельга, поняв состояние мужа, быстро сменила гнев на милость – мгновенно сварганила превосходные гренки, настрогала салат, добавила в него корейских специй, сняла фартук и вошла в комнату, благоухая ароматами приготовленных блюд.

– Ну, не сердись, Каверин. Лет через пятьдесят ты все это выучишь и запомнишь, а сейчас давай, лопай. И расскажи мне, что там у вас стряслось? Тебе же легче будет.

– Слушай, Хельга, а почему большинство женщин называют своих мужей и любовников исключительно по фамилии, которую зачастую и сами носят? Мой Кротов, мой Иваненко, мой Черных, мой Каверин, наконец.

– Не знаю. Мне, например, так удобней, но ты, друг любезный, не увиливай – что там у тебя стряслось? Я ведь тоже сотрудник комитета, хотя и в декретном отпуске.

Максим подробно рассказал о смерти подследственного и о телефонном разговоре, окончание которого ему удалось услышать в ресторане.

– Ты же понимаешь, что этот «Дима» не сам повесился, его убили. Он это предвидел и хотел что-то написать, но не успел или писал уже в последний момент.

Хельга стряхнула крошки со стола.

– Да я все это понимаю. Сейчас там серьезная комиссия занимается. Мне интересно другое, как такого бугая можно было в петлю определить и притом беззвучно? Он же хоть заорать мог, так нет, вел себя так, как агнец божий на заклании. Что в записке написано? Что это значит: «Шагри…. Камни в пу…»? Ты вот у меня аналитик, вот и давай, анализируй. А за стряпню персональное спасибо. Лучше тебя, вообще, в мире никто не готовит.

– Ну, с первой частью записки все предельно просто. Это Давлет Шагрян. Помнишь, нам про него Маргарита Сергеевна рассказывала? Они еще с братом и каким-то москвичом в Америке фирму открыли и золото с камнями драгоценными через нее из нашей страны вывозили. Одного брата арестовали, а второй, как раз этот Давлет, ареста избежал. Да он до сих пор в международном розыске по линии Интерпола. Приедешь на работу, загляни на их сайт. А вот вторая часть, это что-то уже из Шерлока Холмса. Тут без дедуктивного метода не обойтись. Ладно, буду думать. Иди, трудись на ниве борьбы с организованной преступностью. Но домой постарайся вернуться, если не за светло, то хотя бы не за полночь.

Закончить монолог она не успела. Сын пустил струю, словно заправский китенок, тем самым доказывая, что ничто человеческое ему не чуждо.

Глава 15

Романец, Силуянов и Марго сидели в офисе сыскного бюро. Тарас включил у себя в портфеле какое-то устройство, подавляющее всякую аудиовидеозапись, но все равно с опаской посматривал на олигарха.

– Буду откровенен, – наконец, произнес генерал. – Никакого дела о пропаже девочки не существует, никто заявления не писал, поэтому официально мы ее разыскивать не имеем права. О том, что самородковые изумруды прибыли в город, а за тем пропали, мы все знаем, но и на этот счет никакого уголовного дела нет. Малышевские рудники проверили. Куча всяких комиссий на Урал ездила, там официально никаких хищений не выявлено. Единственное дело, которое у нас есть, это убийство «свердловского». Судмедэкспертиза установила, что ему подсыпали в еду какую-то гадость, после чего спокойно вошли и повесили, инсценировав самоубийство. Над этим работаем.

Тарас зыркнул глазами на Силуянова.

– Увы, «Сила», нужна твоя команда. Я знаю, что ты и без меня девочку будешь искать, и никакие санкции и ордера для этой работы тебе не требуются. Ох, как мне не хочется этого делать, но, тем не менее, я тебе пару человек дам. Что бы еще, не дай Бог, международный скандал не учинил со своими головорезами.

Что молчишь, частная сыщица? Тебе есть, что сказать честному собранию? Что твой знаменитый тумблер подсказывает?

Тарас внимательно посмотрел на Маргариту.

– Мне есть, что сказать честному собранию. Но то, что я скажу, это все лишь рабочая гипотеза и не более того. И так. Девочки в городе, наверняка, нет и уже давно. Если бы она была здесь, не было бы никакой рыночной записки, слишком опасно. Далее. Искать ее надо в селениях Северного Кавказа, в Дагестане, Карачаево – Черкессии или в аулах нашей Адыгеи. Объясню почему. В этих населенных пунктах компактно проживают курды.

В 1999 году Армия освобождения народов Курдистана, или иначе Курдская рабочая партия, была преобразована в Народные силы самообороны, которые стали формироваться из профессиональных боевиков. Армия располагала немалым бюджетом, который пускали в оборот через подконтрольные партии бизнесменов.

Абдулла Оджалан, лидер курских боевиков, вынужден был скрываться в других странах. Об этом знало и наше Правительство. Спустя некоторое время Оджалана удалось поймать и выдать туркам, которые вынесли ему смертный приговор. Сами понимаете, после этого отношение местных курдов к российским властям соответствующее.

– Ох, ты же и умница, Маргарита Сергеевна, – Силуянов отхлебнул из кружки. – Ищи там, не знаю где, да еще там, где боевиков больше, чем мирного населения.

– Королева права, начнем искать на Северном Кавказе. И район не такой уж большой, как тут некоторым, кажется. Это приграничные аулы и селения. Прежде всего, в Дагестане, ну, и на границе с Грузией тоже. Завтра утром суда приедут двое моих людей. Имена их вам знать не обязательно, будете называть их просто «Февраль» и «Марта». «Сила», за их жизни головой отвечаешь. Если с ними что-то случится, я не посмотрю, что ты владелец заводов, газет и пароходов. Споткнёшься у меня на ровном месте. Такое частенько у нас в стране бывает, особенно с олигархами.