— Я принимаю все хлопоты, если они способствуют спасению жизни.
— И удержишь гномов от самовольной порубщины? Ну-ну. Я вижу, когда говорят правду. Что поделать, мы и впрямь влезли в твой город без спроса, так ведь и спросить-то было некого. Так ты что же, хочешь совсем оставить Тримальхиар без зелени?
— Нет! Пусть будут парки и сады, пусть дома утопают в плюще и цветах, и над улицами поднимаются каштаны. Но, прошу тебя, соблюдай меру.
— Ага! Нет ничего хуже назойливого гостя. Я помогу тебе. Спасибо, что хоть догадался спросить. Мне нравится иметь дело со Светлыми, они опираются не на силу, топоры и огонь, а на здравый смысл и общее благо. Я тоже хочу строить Тримальхиар.
Гномы сплели широкую сеть из канатов, крепленых металлической нитью, Санди запряг в нее тройку «дельфинов», направлявших все устройство, и пятерка строителей вовсю занималась глубоким тралением реки. Они не спешили. Сеть быстро наполнялась разного рода мусором, ее вытягивали на берег с помощью небольшой переносной лебедки и Могущества, опорожняли и вновь пускали вниз по реке. За двадцать три года дно Дайре оказалось сильно заилено, и после трала гномы планировали пустить драгу. Их было еще слишком мало, и потому Санди вовсю компенсировал нехватку рабочих рук Могуществом, расходуя нерасчетливо и щедро. Когда начинало темнеть, они возвращались в город, неся с собою то, что давали им по части провизии лес и река: грибы, орехи, рыбу. Ужин поручался Марги, коего до сих пор, верные обещанию Амальрика, подкармливали (и подпаивали) эльфы, гномы усаживались у подножия Замка, любуясь панорамой города, и их воображение рисовало им его будущее, куда более отдаленное, чем завтрашний день. Санди, совершенно обессиленный, со смехом объявлял: «Кто куда, а я — в подвал», нырял в шахту, добирался до ближайшего источника энергии, окунался в него и позволял себе несколько минут блаженства, наслаждаясь текущей через него Силой. Затем он возвращался наверх, при свете костра рассматривал извлеченные из заветного сундучка схемы, они планировали работы на завтра и расходились по домам.
Что касается его пристанища, то в первый же вечер Санди решительно ободрал старые обои, сломал обветшавшие лесенки и рамы, употребив весь этот хлам на дрова. Урывая часы у ночи, он под руководством навещавшего его Рууда оштукатурил стены пенолитовым раствором и даже воссоздал в ванной прежние мозаичные украшения из голубой глазури, основой для которой служил все тот же пенолит, но с добавлением красителей и не вспененный, а напротив, сильно сгущенный, образующий при застывании тяжелую гладкую массу. Так на стене его ванной возникли гуляющие по мелководью цапли. Когда он делал все эти работы по дому, он думал о Сэсс и Солли. До мебели его руки пока не дошли: он не имел плотницких навыков, да и гномы тут ничем помочь не могли. Работой по дереву испокон веку славились эльфы, а их со времени появления в Тримальхиаре принца не было видно, к вящему огорчению Марги: среди них у него завелись приятели, не раз помогавшие ему осушить бутылочку. Санди заподозрил, что, очевидно, эльфы перестали посещать Тримальхиар в связи с его появлением, а значит, во-первых, у них превосходно налажена разведка, а во-вторых, они имеют ко всему этому делу какой-то интерес и выжидают. Санди было совершенно непонятно, что этот лесной народец рассчитывает получить с Тримальхиара, но, очевидно, опасаться Доброго Народа не стоило, ведь их бывшая Королева была его женой, да и сам он оказал им большую услугу, избавив их от Райана. Политические интриги Амальрика его совсем не волновали, как и того — его собственные планы и интересы. Важным для него был сейчас только Белый город.
Наконец они выбрались к тому месту, где в центре стремнины накрепко засел скелет чудовища, перекрывший русло. Течение уже давно снесло их легкую лодочку, лишенную всякой поклажи. Готовый применить Могущество там и тогда, когда и где это будет указано опытными гномами, Санди сидел на обрывистом берегу, увлеченно наблюдая, как его товарищи крепят на окружающих деревьях сложную систему блоков, перекидывают через них сверхпрочные металлизированные тросы, завершающиеся внушительными стальными крючьями. Скелет нужно было не просто извлечь из воды, а поднять на обрывистый берег. Наконец приготовления были закончены, канаты спущены, а крюки прочно засели где-то меж ребер страшилища. К концу каждого каната Санди прицепил энергетическую нить, а затем сплел их все в один толстый упругий поток, подобный тому, что когда-то натравила на него Джейн в целях обучения.
— Давай, — сказал Иштван. — Вира!
Санди потянул, заставляя жгут сворачиваться в клубок. Канаты натянулись, и ветер запел в них, как в струнах. Скелет, однако, засел крепко, и Санди заподозрил, что ему придется напрячься. Несколько минут он примеривался, вычисляя силу рывка и соотнося ее с прочностью канатов. Нет, резкий рывок, который должен был выдрать скелет, как пробку из бутылки, явно был ему не по вкусу. Он уже начинал обретать собственный стиль волшебства. Санди потянул настойчивее, упорнее, делая до мути монотонное усилие, заставившее его на минуту перестать дышать. Зеленый мир вокруг поблек, потемнел и скрылся из виду. Санди стремительно погружался в недра своего усилия. «Интересно, магические силы тоже можно надорвать?» Он чуть не упал навзничь, когда груз поддался, неожиданное ослабление сопротивления едва не заставило его выронить жгут и утратить власть над Силой. Он выровнял дыхание, не прекращая медлительное усилие, грозившее выпить его до дна. Потоки вспененной воды обрушивались с поднимавшегося чудища, и гномы рядом тоже стояли не дыша. Сейчас он не мог позволить себе что-то видеть, слышать, ощущать. Жуткой тяжести туша плыла вверх. Вот череп показался над краем обрыва. Неспокойная Дайре с ревом ринулась в освобожденное русло. Александр Клайгель был единственным деятелем Волшебной Страны, который сам прибирался после совершенных подвигов.
Рольф забросил на скелет еще один канат, чей конец был закреплен на лебедке. Сейчас следовало отклонить груз в сторону берега и осторожно опустить. Вероятно, если бы Санди оценивал эту картину со стороны, он задумался бы о нереальности и грандиозности совершаемого, но сейчас оно существовало где-то в ином мире, не там, где жило его усилие.
Гномы вчетвером вцепились в рукоять лебедки и бешено завертели ее. Каждый оборот давался им со все большим трудом. Еще бы, они спорили с самим тяготением. Они, в отличие от Санди, отчетливо слышали треск деревьев. Если хоть одно из них сломается, все придется начинать сначала. И неизвестно, что может случиться с их волшебником, напряженным, как натянутый канат, если груз внезапно рухнет. Гномы опасались за его магические силы, неведомые по природе, а оттого казавшиеся ненадежными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
