мироустройством. Строго говоря, это следовало сделать давным-давно, но бордель был сравнительно безопасным маленьким миром, а это значит, что там ей не требовалось понимать, кто такой Шхер и почему женщинам запрещено работать.
Теперь же у нее было и время, и повод, и она решительно отправилась в библиотеку за религиозными методичками. Книг у Ресскинов было немало, причем религиозных не оказалось вовсе. Больше всего учебников по магии: всякие там «Теории магических потоков» и «Древняя руническая письменность как основа жестовой магии». Вера заглянула в «Теорию», поглазела на непонятные слова и поставила книгу обратно. Некоторые книги можно было смело отнести к художественным — вроде «Похождений бравого ученика мага смерти» и «Таинственного посоха». Нашлись и фолианты по географии и геральдике. Все это было ужасно интересно, но совсем не то, что нужно.
Пришлось звать на помощь местного консультанта в лице Марсель. Служанка посмотрела на Веру странно, но спорить не решилась.
Взгляд Марсель на жизнь был прост, как чугунная сковородка, но в этом тоже был свой смысл. Шхер, бог мужского начала, был главным. Он повелевал женщине молчать, а мужчине — главенствовать во всем. Мужчина физически сильнее, умнее, выносливее (с последними двумя пунктами Вера готова была поспорить), а значит — ему и власть в руки. Разумеется, где-то в священных книгах прописано, что о жене своей нужно заботится, как о самом себе, любить её и уважать, об этом периодически напоминается в проповедях, но мало кто эти проповеди слушает, а еще меньшее количество народу соблюдает. А ведь Шхер ещё учит милосердию, нестяжательтству, ну и классическому: не убий, не лги, не кради. Тем не менее, у полиции работы всегда хватает.
Астильда же Шхеру не супруга и вообще не родственница, как можно подумать. Скорее уж она местный аналог дьявола, учитывая, что именно это дама покровительствует пташкам и, как ни странно, магам. Ибо только магам официально разрешено, более того — рекомендуется! — заводить любовниц для поддержания магического уровня в тонусе. Разумеется, магический резерв прекрасно восстанавливается и сам собой. Более того, Марсель вообще не была уверена, что все это не выдумки — про резерв и сексуальные взаимоотношения. Вера её в этом вопросе просветить не смогла, потому что Луи свой резерв восстанавливал в другом месте, а Кайл уже прочитал контракт.
Кстати, женщины-магички тоже имели полное право спать с кем хотят — только мужики к ним в содержание не шли. Хотя, может, и шли… но не особо об этом распространялись. Некоторое время Марсель с удовольствием рассуждала о том, что красивые мальчики из бедных семей явно не отказались бы от такой работы — а чего бы и нет, если все магички красивые и молодые — они довольно ловко магическими потоками управляются и уж конечно могут наколдовать себе и лицо, и волосы, и талию. Вере пришлось напомнить, что они вообще-то про религию начали.
Марсель погрустнела, потому что Астильде в Риммии поклонялись не столь активно, как доброму и милостивому Шхеру. Астильда явно была революционеркой. Её служительницы носили открытые одежды, волосы не прятали, с мужчинами общались на равных. При этом почему-то женщины из традиционных семей их терпеть не могли, зато мужчины относились вполне снисходительно.
— Я вот щас не поняла, — задумчиво произнесла Вера. — Астильда позволяет вам работать, учиться, одеваться как хочется, но служите вы все равно Шхеру?
— Так ведь разве последовательницу Астильды кто-то замуж возьмёт? — всплеснула руками Марсель. — Мужчины, они с такими весёлыми барышнями только развлекаются, а жену хотят скромную, чистую.
— Ну и бес с ними, с мужчинами, — продолжала недоумевать Вера. — И без них жить можно.
— А дети как же?
— А что, дети только в законном браке бывают? Вот так, для себя родить нельзя?
— Шхер с вами, госпожа, — испуганно отпрянула женщина. — Позор это!
— Даже для служительницы Астильды?
— Даже для магички, — отрезала Марсель. — Даже магичка родить вне брака не осмелится! Правда, уж она-то мужа найдёт…
— Хорошо, опустим про детей. Но ведь даже не всех скромниц замуж берут. Ты, к примеру, не замужем. И уши у тебя не проколоты.
— Так я и не красавица, — просто ответила Марсель. — И не из какой-то уж хорошей семьи. Таких, как я, простушек — тысячи. А мужчины хотят красивых и с приданым. Больно им нужно себе на шею обузу вешать!
Вера внимательно посмотрела на свою горничную и покачала головой. Не красавица, ты ж подумай! Ну так и не страшила. У Марсель хорошая фигура, она высокая и худая. Волосы рыжеватые, вьющиеся, зубы ровные, веснушки на носу. Руки неухоженные, ногти поломанные, заусенцы. Ничего такого некрасивого, особенно, если нормальное платье носить, а не это бесформенное убожество чёрного цвета и чепчик, похожий на пизанскую башню.
— А ты прям замуж хочешь, Марсель? — наконец, спросила Вера.
— Прям хочу, — вздохнула горничная. — Кто ж не хочет! Только вы не подумайте, мне с вами очень повезло! Я работала у одной госпожи, жутко вздорная она была, капризная. Могла и щипцами прижечь, и ударить, если что не нравилось. А вы просто ангел!
— Угу, ангел, — сморщила нос Вера. — Марсель, а можно я на тебе буду отрабатывать мастерство свое? Чтобы руки не забыли? Брови подкорректирую, масочку наложу, волосы тебе помою с уксусом и ромашкой…
— Да полно, госпожа, надо ли вам ручки марать? Вы же — метресса. Вам ничего делать не нужно…
— Только ноги вовремя раздвигать, да. А если Луи казнят? Что Кайл со мной сделает?
— Так это… он на вас как на пирожное смотрит…
— И что, я на пташку похожа? Спать с ним за крышу над головой я не стану. Запомни, Марсель, женщина — она самодостаточна. Любая. Нужно только захотеть. Вот я, пожалуй, стану служительницей Астильды и открою свой салон красоты. И точно говорю — у меня все получится! Но мне нужно тренироваться.
— Что-то мне подсказывает, что я ещё буду вспоминать свою прежнюю хозяйку добрым словом, — пробормотала горничная, с опаской косясь на оживившуюся Веру.
Глава 15. Древнейшая профессия
Тот, кто считает древнейшей женской профессией проституцию — идиот и сексист, причем независимо от пола. Древнейшая профессия — это мастер красоты. Каждая женщина с первобытных времен мечтает быть привлекательной для самца, потому что красота — это власть. Красивая женщина держит мужчину за то самое место, о котором не принято говорить в обществе, а ее мужчина держит за это место остальных. Чем сильнее мужчина — тем лучше. А это значит — здоровая конкуренция. И та женщина, которая впервые придумала покрасить
