— Нет, я не любила его, — призналась она. — И он не любил меня. Он женился на мне только потому, что я принадлежала тебе. Он знал, что если ты когда-нибудь вернешься домой и узнаешь, что я замужем за ним, то будешь уязвлен в самое сердце. Так оно и вышло.
— Да, это правда, — процедил Тайлер сквозь стиснутые зубы.
Он стал сосредоточенно смотреть на дорогу, стараясь справиться с обуревавшими его чувствами. Он не мог простить себе, что попался в хитроумные сети брата, вместо того чтобы отстаивать то, что было дорого, — любимую работу и Брианну.
Сможет ли он когда-нибудь избавиться от чувства вины и сожаления, до сих пор разъедающего ему душу? «Когда забудешь прошлое», — услышал он свой внутренний голос. Но как это сделать, хотел бы он знать!
— Я была очень несчастлива в браке, — тихо проговорила Брианна, выводя Тайлера из глубокой задумчивости.
— Он… — Тайлер хотел было что-то спросить ее, но раздумал. — Он был жесток с тобой? — помолчав, наконец спросил он.
— Бить он меня не бил, хотя по натуре был довольно жестокий. Бывало, его слова ранили больнее, чем нож. — Она горько улыбнулась. — Когда он был не в духе или пьян, мы с Даниэлем старались не попадаться ему на глаза.
Вдруг Тайлер ясно представил, какие испытания выпали на долю этой хрупкой женщины и что заставило ее стать сильной, умеющей постоять за себя. Он теперь понял, почему, стоило ему представиться братом Бойда, Даниэль сразу же насупился и помрачнел. И у матери, и у сына было достаточно причин относиться с опаской к брату Бойда.
Да, Брианне пришлось заплатить за все слишком дорогую цену.
— Бойд был весь какой-то озлобленный, ожесточенный, — продолжала Брианна. Она вдруг почувствовала, что должна все рассказать Тайлеру, чтобы навсегда избавиться от того уродливого, безобразного, что так долго держала в себе. — Во всем он видел только плохое, ничто не радовало его. Он подолгу засиживался в баре, где пил без меры, совершенно не интересуясь тем, что делалось на ранчо. — И часто не ночевал дома, что было для нее и Даниэля подлинным спасением. — Однажды он вернулся домой среди ночи пьяный и злой и пустился в пьяные разглагольствования о тебе, Лэндоне и его завещании. Бойд стал громко кричать, что все ранчо должно принадлежать только ему. — В его злобных выкриках не было ничего нового. Она уже притерпелась к его оскорбительным обвинениям и полным желчи заявлениям, что Даниэль такой же незаконнорожденный, как и его настоящий отец. — Он словно обезумел от переполнявшей его ненависти, — прошептала она.
— И что же произошло? — спросил Тайлер, словно предчувствуя развязку.
Она зябко поежилась, словно в кабине вдруг стало холодно.
— Не помня себя от ярости, Бойд бросился вон из дома. Это была та самая ночь, когда он попал в аварию и погиб.
— Боже мой, Брианна! Я и не предполагал, что все было так ужасно!
— За все приходится расплачиваться, хотим мы того или нет. Правда, Тайлер?
Она сказала это тихо-тихо, едва слышно, но он словно прозрел. Какой огромной ценой заплатил он за свое добровольное изгнание! Потерял уважение Лэндона. Прожил столько лет без Брианны.
— Знаешь, нас обоих изрядно наказали, не так ли?
— Да, ты прав, — сказала она. Ее губы дрогнули от едва заметной улыбки.
Он протянул руку и погладил ее по щеке.
— Прости меня. Бри, — проговорил он севшим от волнения голосом. За все, что тебе пришлось пережить, пронеслось у него в голове.
— И ты меня прости, Тайлер, — с грустью сказала она, тяжело вздохнув.
— Не правда ли, он великолепен? — с гордостью воскликнул Армон Эккерли.
Брианна и Армон с восхищением наблюдали, как Тайлер гарцевал на Римском Воине. Слова Эккерли вызвали у нее невольную улыбку, так как было непонятно, к кому они относятся — к всаднику или к коню. Стройные, сильные, красивые — и всадник, и конь производили потрясающее впечатление.
Брианна облокотилась на ограду загона и украдкой взглянула на хозяина: небольшого роста, круглый как шар. На нем были рубашка в крупную клетку, джинсы «Рэнглер» и начищенные до блеска ковбойские сапоги. Из-под широких полей его безупречного бежевого «стетсона» выбивались кустики седых волос, голубые глаза смотрели с радушием сельского жителя. Старик очаровал Брианну с первого взгляда. Он принял их с искренним радушием. Было видно, что он относится к Тайлеру с глубоким уважением.
— Я поняла, что ничего не смыслю в выездке, — призналась Брианна, наблюдая, какие сложные узоры выписывает Римский Воин, послушно подчиняясь Тайлеру, который то останавливал Воина на всем скаку, то заставлял его быстро вращаться, не сбиваясь при этом с ритма и не нарушая плавности движений. — Но я знаю эту породу лошадей. Римский Воин — очень умный и покладистый конь.
— Он еще и не такое может, — сказал Армон, усмехнувшись. — Воин — лучший представитель своей породы, отличительной чертой которой является мощный, хорошо развитый круп. Тайлер в первый же день работы на моем ранчо обратил на него внимание. Я очень рад, что он попал к Тайлеру. У меня работало много тренеров, но Воин никого так не слушался, как Тайлера. Вам повезло, Тайлер Уитмор — мастер своего дела.
Пока Брианна думала над ответом, объект их внимания внезапно направил своего коня в их сторону и осадил его на расстоянии полфута от них, подняв клубы пыли. Воин только храпел и крутил головой.
Тайлер спешился и передал поводья стоявшему неподалеку работнику Армона, не торопясь вышел из загона и направился ленивой походкой к Брианне, улыбаясь во весь рот.
Остановившись перед ней, он сдвинул шляпу на затылок и, глядя на нее сияющими от счастья глазами, нетерпеливо спросил:
— Ну, и что ты решила?
— Мы только что купили будущего многократного победителя соревнований по выездке! — проговорила она с театральным пафосом.
Ее слова вызвали в душе Тайлера неописуемый восторг. Он схватил Брианну в охапку и, прижав к груди, поднял ее над землей и закружился с ней, издав клич торжествующего ковбоя.
Она смеялась, довольная и счастливая, что все так удачно сложилось. У нее закружилась голова — скорее всего, из-за мужчины, крепко прижимавшего ее к себе, а может, просто оттого, что ее очень быстро кружили…
Тайлер остановился и нарочно стал медленно-медленно опускать ее, чтобы она скользила вдоль его тела как можно дольше, пока не коснется сапожками земли. Это скольжение вызвало в ней какое-то магнетическое движение токов — начиная с бедер, потом перешло на живот и поднялось до чувствительных кончиков ее грудей. Она едва дышала, ее охватило тревожное возбуждение.
— Спасибо тебе, Брианна, — проговорил он севшим от волнения голосом. — Ты не пожалеешь о нашей покупке.
