Его потемневший взгляд выражал такое неприкрытое желание, что она задрожала всем телом. Но если она сейчас позволит ему овладеть ею, то все, она пропала.
Этого не должно случиться! Известно, что страсть и желание притупляют гнев, но кто может поручиться, что Тайлер не вспомнит прошлого, глубокой пропастью разделившего их жизни.
— Брианна, что с тобой? — тихо спросил Тайлер.
— Тайлер, нам нельзя… — прошептала она срывающимся голосом.
— Нет, можно, — ласково возразил он, целуя ее в уголки губ. Высвободив руку, он подвел ладонь под ее грудь, испытывая наслаждение от ее тяжести, и стал гладить большим пальцем ее тугой сосок. Он улыбался, приблизив губы к ее губам, и она глухо застонала.
— Тайлер… — выдохнула она, упираясь руками в его плечи. — Не усложняй наши и без того запутанные отношения.
— Такие запутанные, что дальше некуда, — проговорил он, хитро улыбаясь.
— Хватит, Тайлер, пусти меня! — сказала она, стараясь вырваться из его объятий.
— Как — хватит? — переспросил он, нахмурившись.
У него был такой недоумевающий вид, что она невольно рассмеялась.
— Да, хватит. Мы должны быть благоразумны. Между нами не должно быть никакого секса.
— Ах вон оно что! У нас с тобой секс! — Он отодвинулся, но глаз с нее не спускал. — Так вот, значит, как ты это воспринимаешь! Мимолетное увлечение! Трам-бам-тарарам-спасибо-мадам — так, что ли?
Она вскочила с кровати, быстро застегнула джинсы, надела блузку.
— Я назвала бы это ошибкой, — проговорила она. Это была явная ложь, но ложь во благо, чтобы держать его на почтительном расстоянии.
— Может, уж лучше кошмаром? — прорычал он, мрачнея от гнева. — Что-то я не помню, что принуждал тебя целоваться! На самом деле все было иначе — ты сама прижала свою грудь к моим губам…
— Прекрати! — задыхаясь, выкрикнула она, с ужасом чувствуя, что от его слов ее груди под блузкой начинают набухать и гореть.
Тайлер сел на край кровати. Ероша волосы, он старался понять, что же произошло. Похоже, он поторопился и зашел слишком далеко, но, черт возьми, она была такая теплая и уступчивая… пока вдруг не стала такой благоразумной и равнодушной. В чем же его ошибка?
Лишь несколько минут назад он понял, что прежние чувства к Брианне все еще живы в его душе. Не только физическое влечение, но и глубокая нежность по-прежнему влекла их друг к другу. Едва избавившись от своей озлобленности и боли, он ощутил вдруг трепетность той любви, что связывала их в юности.
— Тайлер… — начала она — в ее голосе было что-то такое, что заставило его прислушаться. — Все произошло слишком неожиданно. Я к этому совершенно не готова. Давай останемся просто друзьями!
— Друзьями?! — Он недоверчиво усмехнулся.
Не зная, что и думать, он смерил ее пронзительным взглядом. — Леди, друзья не занимаются тем, чем мы только что занимались!
Она покраснела и, отвернувшись, стала рыться в своей косметичке, лежавшей на тумбочке.
— Тайлер, пожалуйста, не драматизируй.
— Это я-то драматизирую? — Он пристально вглядывался в нее, стараясь не поддаваться раздражению, которое начинало закипать в нем. — И ты хочешь поддерживать дружеские отношения после того, что произошло на этой кровати?
Она расправила плечи и гордо выпрямилась.
— Чем тебя не устраивают дружеские отношения? — спросила она.
Он сложил руки на груди и проговорил, сверля ее колючим взглядом:
— Друзья не целуются так страстно. И уж тем более друзья не станут раздевать тебя догола, опрокидывать на кровать и предаваться с тобой любви, забывая, что значит слово «друг»! — Ее глаза распахнулись словно от испуга, но ему было все равно. — Мне кажется, мы оставили позади остановку под названием «Дружба».
— Ну что ж, тогда придется туда вернуться, — сказала Брианна, вскинув голову и прямо глядя, ему в глаза. — Деловым партнерам положено быть просто друзьями.
Вопреки ее упрямству Тайлер увидел неуверенность и страх в ее глазах. Но как бы то ни было, он проиграл.
И все-таки он должен завоевать ее доверие. Без этого ни о каком будущем не стоит и думать. Он примет ее предложение. Только став ей близким другом, он сможет понять причину ее страхов и опасений.
— Хорошо, будь по-твоему, — примирительно сказал Тайлер, взвесив все «за» и «против».
Глава 9
Брианна опять пекла. Ее выпечки с лихвой хватило бы человек на сто.
Сегодня исполнилась ровно неделя, как они купили Римского Воина. Семь дней прошло с тех пор, как Тайлер обнимал, целовал и ласкал ее в гостиничном номере. Но ее тело до сих пор горело от его жарких объятий.
Впрочем, не о жарких объятиях она сожалела — ей было горько оттого, что свою нежность и любовь, которые жили в ее сердце, она никогда не сможет подарить Тайлеру.
Тайлер держался безукоризненно, и их деловые отношения были выше всяких похвал.
Тайлер и с Даниэлем очень подружился. Он терпеливо обучал мальчика и так увлек его лошадьми, что того больше ничто не интересовало. Сын искренне восхищался своим наставником и смотрел ему в рот, что вызывало у Брианны приступы материнской ревности.
Дни шли, и становилось все труднее и труднее открыть Тайлеру тайну рождения Даниэля. Иногда ей ужасно хотелось сказать правду, но ее охватывал безумный страх: вдруг Тайлер возненавидит ее, узнав о чудовищном обмане?
Она презирала себя за свою давнюю беспомощность, забыв, что была тогда испуганным ребенком — одиноким и несчастным.
Но ее раскаяние ничего не изменило. У прошлого есть свои способы вмешиваться в будущее, и оно отомстило за обиженного юношу, оказавшегося в самой гуще неразберихи, которую устроила Брианна…
В кухню вошел улыбающийся во весь рот Даниэль. Из-под широкополой коричневой шляпы, которую Тайлер купил специально для него, искрились озорные мальчишеские глаза.
Брианна невольно улыбнулась.
— Ну, признавайся, что ты натворил? — шутливо спросила она и потянула за поля его шляпы — и вдруг осеклась, словно пораженная громом.
В этой широкополой шляпе сын выглядел гораздо взрослее, черты лица стали определеннее. Если светлые волосы он унаследовал от матери, то форма носа, очертания подбородка и изгиб губ были явно отцовские. Пока это не бросалось в глаза, но когда-нибудь, когда он превратится во взрослого мужчину, сходство между Тайлером и Даниэлем станет очевидным.
Она вдруг почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног, и судорожно схватилась за столешницу, чтобы не упасть.
— Мам, тебе нехорошо? — испуганно спросил Даниэль.
— Нет, нет, все уже прошло, — овладев собой, проговорила она, решив срочно спрятать эту злополучную шляпу, чтобы — не дай Бог! — Тайлер ничего не заподозрил. «У тебя определенно паранойя», — сказала она себе. Разумеется, она уловила сходство только потому, что знала, кто родной отец Даниэля. — Куда ты собрался? — спросила она, перекладывая печенье с противня на блюдо.
