бы. Но пол оставался тверд и неподвижен.
— Так о к-какой работе шла речь? — запинаясь спросила я.
— А… да. Наша судомойка не пришла, кто должен следить, чтобы стаканы и кубки были чистыми.
Что ж… в честном труде, нет никакой беды и стыда.
— Я согласна.
— Вот и славно. Договорились. Пользуйся моей добротой. Поверь мне на слово, нет ничего хуже, чем находится рядом с болеющим мужчиной. Они не могут нести тяготы так, как это делаем мы — женщины.
* * *
Чарки, стаканы, кубки, тарелки, тарелочки текли ко мне нескончаемым потоком. Я только и успевала складывать их в большую бадью. Это напомнило мне стирку в Башнях Пепла. Монотонная работа, занимающая руки, но дающая простор для размышлений. Я поправила платок на голове и вытерла руки о фартук.
— Принимай еще. Не копайся. Просто ополаскивай. Вечер выдался занятой.
«Да, что же они… есть сюда приходят что ли и напиться», — подумала я и почувствовала приближение видения.
Редко бывает, когда видения приходят так деликатно, постепенно размывая реальность. Мыльная пена оседала, чашки лишь слегка двоились, но я сохраняла «присутствие» в кухне.
* * *
Лицо верховного мага освещали факелы, отчего оно приобрело зловещее выражение. По стенам плясали черные тени. Маги без всяких церемоний сбрасывали тяжелые плиты с саркофагов.
— Доставайте все! — раздался холодный приказ, — Им ничего не нужно.
На пол летели кости и черепа. Со скрюченных пальцев мертвецов срывались драгоценные кольца.
У ног Бальтазара Тоссы был расстелен ковер, на который складывались камни, амулеты, кристаллы и драгоценности, извлеченные из могил.
Верховный маг поддел кончиком туфли увесистый медальон.
— Чистое золото, лежало забытым.
Он покачал головой, сокрушаясь неразумности своих предшественников.
Из-за спины мага вышел низенький старичок, он держал в руках скамеечку, на которой располагалась книга и перо с чернилами.
Окинув кучу сокровищ острым взглядом, он опустил скамеечку на пол и обстоятельно устроился. Раскрыл книгу на коленях.
— Некоторые вещи здесь — бесценны, — сообщил он.
Бальтазар Тосса улыбнулся.
— Вам надо постараться и перевести их в звонкую монету, мэтр. Великие дела требуют великих расходов.
— Мне ли не знать, — голос у старика был твердым, — Я своей рукой подписал последние счета на строительство дома магии.
— И это только капля в море.
Старик бросил на Бальтазара Тоссу осуждающий взгляд.
— В таком случае — это очень и очень большая капля.
— Нам нужно в ближайшее время раздобыть восемь тысяч…
Бальтазар устало потер переносицу, камни на его перстнях вспыхнули и погасли.
— Если бы кто сказал, что будучи верховным магом, я вынужден буду побираться, как самый последний нищий.
— Но все на благо и защиту страны, — льстиво поддакнул счетовод и вывел несколько слов и цифр в своей тетради.
— Все так. И я не понимаю, почему вместо того, чтобы поддержать нас, как того велит долг, бароны вольных городов требуют плату. А варвары… несомненно, эти дикари должны быть рады гораздо меньшему, но их жадность воистину беспредельна.
— Человеческая жадность вообще не знает границ.
Бальтазар Тосса многозначительно кивнул, признавая за своим собеседником правоту.
— Я вижу, что здесь все под твоим чутким контролем и могу быть уверен, что ни единый кристалл не скроется от переписи в карманах и кошелях этих достойных магов.
— Можете быть покойны, государь.
Видение чуть углубилось, мне стало сложнее управляться с посудой. Мыльная вода выплеснулась на пол.
А Бальтазар Тосса вышел из склепа. Я ожидала, что он направится в свой кабинет или в спальню — час был поздний.
Но он отправился в совершенно не парадную часть дворца, где в небольшой комнатенке сменил лиловую мантию, снял кольца и медальон, облачился в простую одежду и накинул на плечи темный плащ с капюшоном.
Теперь в нем было трудно признать могущественного верховного мага: так обычный человек, довольно тучный.
Но из движений пропала степенность. Он двигался удивительно ловко и легко. Пропало сонное выражение лица.
В видение вклинился женский визг и хохот. Что-то разбилось. Отлично, меньше мыть посуды.
Я поняла, что наблюдая за Бальтазаром Тоссой, здорово замедлилась и попыталась наверстать.
Что же задумал этот интриган?
Зачем ему переодеваться и тайно покидать собственный дворец? Без охраны и свиты. Насколько я могла судить, он шел в сторону бедного района при набережной.
— Эй, ты какая-то странная? Все в порядке? — голос подавальщицы такой неуместный сейчас.
Я кивнула.
— Тогда три лучше давай. Видишь грязь. У нас приличное заведение.
И я мыла. Но неотступно сопровождала ненавистного мага. Его целью оказался трактир. Когда Бальтазар Тосса вошел внутрь, я почти ощутила смрад давно немытых тел, скисшего пива и отчаяния.
Надо же «государь» со своих вершин спустился на самое дно жизни.
Он кивнул хозяину, как будто старому знакомому и сразу же пошел вверх по лестнице, на второй этаж. Там оказалась весьма приличная комната с солидной дубовой мебелью. Тут было все, чтобы не было нужды выходить. Раковина, стол, скамьи, даже туалет.
Бальтазара Тоссу уже ждали двое.
Они поднялись со своих мест и сдержанно поклонились.
— Приветствую, вас господа. Рад, что вы смогли прибыть сегодня.
— Мы тоже приветствуем тебя, Бальтазар Тосса. Наш путь в вашу столицу был на удивление беспрепятственным.
Верховный маг широко развел руки в стороны, демонстрируя, что у него нет оружия.
— Вот он я перед вами, без оружия, без охраны, без регалий и амулетов. У меня есть только одно: мое слово. Прошу простить за столь скромный прием, но в текущих обстоятельствах, лучшего место для нашего разговора нельзя придумать.
Двое тоже поднялись и повторили жест.
— Мы тоже без оружия. Все, что мы можем предложить — это наш слух. Каждое слово, сказанное вами, будет в точности передано в те уши, для которых оно предназначено.
— Могу я попросить…
Собеседники сняли цепочки с крупными жемчужинами неправильной формы. Жемчуг играл радужными переливами. Как только контакт артефакта с кожей был потерян, произошло невероятное преображение. По лицам пошла легкая перламутровая рябь… и… люди стали троллями.
— Мы должны отдать должное этому изощренному колдовству. Вы, люди, научились многому.
— Авторство принадлежит моему сыну. Позвольте мгновение отцовского тщеславия. Когда-нибудь, он станет верховным магом. Вот увидите.
Тролли никак не отреагировали. Им явно не хотелось вести разговор о предполагаемых наследниках.
Бальтазар Тосса сменил тему. Минутка сентиментальности закончилась. Он стал серьезен и весомо сказал:
— Слова произнесенные мной здесь не могут быть доверены бумаге.
— Мы слушаем. — Тролли-посланники вновь надели жемчужные амулеты, восстанавливая личины.
— Я хочу предложить обмен, коих еще не случалась в нашей истории. Без крови и лишних смертей наших воинов. Я предлагаю вам Фиренц.
Глаза слушающих удивленно расширились, но они взяли
