Паолина отвернулась. Она не могла выдержать этого взгляда, полного желания, не могла видеть, как эти тонкие губы выговаривают слова, целью которых было обольстить ее.
– То, что вы чувствуете, это совсем не любовь, ваша светлость, – сказала она.
– Тогда что же это? – спросил он. – Неужели вы никогда не чувствовали, как все внутри вас горит и трепещет от того, что кто-то исключительный находится рядом? Неужели вам не хотелось прикоснуться к нему, почувствовать его губы на ваших губах, знать, что его сердце бьется чаще, когда вы рядом?
Пока он говорил, он поднял руку, чтобы прикоснуться к ней. Но он не успел этого сделать, так как Паолина вскочила с дивана.
– Нет! Нет! Ваша светлость! – закричала она. – Это совсем не любовь.
Она поставила нетронутый бокал с бренди обратно на стол, потом повернулась к нему и, сцепив пальцы, дрожащим голосом сказала:
– Я умоляю вас, ваша светлость, отпустите меня. Скажите, что вы только хотели напугать меня и не собираетесь держать меня здесь насильно.
– Допустим, что я вас отпущу, и что тогда вы будете делать? – вкрадчиво спросил герцог. – Ваш брат сейчас, по-видимому, направляется в сторону моря. Сделка, заключенная нами, предполагает, что мое бурчиелло доставит его в Венецию. Где-то через час он должен быть на борту. Я полагаю, что вы в одиночку, без меня, без друзей, вряд ли сможете когда-нибудь его снова увидеть.
– Это неправда! – закричала Паолина. – Он не может уехать, он не может бросить меня.
– Уверяю вас, может, – ответил герцог. – Я ни на секунду не сомневаюсь в том, что мое предложение будет принято. И пока вы наверху приводили себя в порядок перед обедом, мой посыльный вернулся от вашего брата и сообщил мне, что все улажено.
– Это неправда! Это не может быть правдой, – шептала Паолина побелевшими губами.
– Моя дорогая, не всем братьям удается так удачно, просто и выгодно избавиться от своих сестер. Я, например, могу вас уверить, потратил много сил, чтобы избавиться от своих.
– Но вы избавились от них, выдав их замуж, – ответила Паолина. – Я не могу поверить, о мой Бог, что вы продали их таким постыдным способом.
Герцог улыбнулся.
– У меня не было такой возможности, – произнес он. – Они все, могу поклясться, страшны как смертный грех.
Паолина топнула ногой от возмущения.
– Не надо острить, – резко произнесла она. – То, что вы мне предлагаете, – это жизнь, полная стыда и унижения, и вы это знаете.
– Я не могу предложить вам замужество, – ответил герцог. – Такова жизнь. Положение обязывает меня жениться на женщине, равной мне по рангу и положению, и с таким приданым, которое было бы максимально выгодно для этой провинции. Вам же я предлагаю роскошь, удобства, деньги и, что зависит уже от вас, счастье.
– Счастье в таких условиях невозможно, – ответила Паолина.
– Тогда мне придется удовлетвориться собственным счастьем, – сказал герцог. – Я не сомневаюсь, что обладание вами, а это именно то, что я намереваюсь сделать, сделает меня бесконечно счастливым.
Паолина посмотрела на него, потом сделала неожиданно шаг вперед и упала на колени.
– Отпустите меня, ваша светлость, – взмолилась она. – Существуют тысячи женщин, которые были бы польщены и обрадованы, оказавшись в моем положении. Возьмите их всех и отпустите меня.
Герцог наклонился и повернул к себе ее лицо.
– Вы приводите меня в восторг, – произнес он. – Я не могу припомнить, чтобы когда-нибудь раньше женщины падали передо мной на колени. Все в вас для меня так ново и свежо. Я чувствую, что вы мне никогда не наскучите, и нет никакого сомнения в том, что мы вместе познаем истинное счастье.
– А если нет, что тогда? – спросила Паолина. – Тогда вы выкинете меня, как, я уверена, поступали до того со многими другими женщинами?
– Я обеспечу вас, обещаю, – ответил герцог.
Паолина встала с колен.
– Мы разговариваем на разных языках, – сказала она тихим спокойным голосом. – Неужели вы не понимаете, что я воспринимаю ваше предложение как оскорбительное и унижающее мое достоинство? Неужели моя неприязнь, доходящая до ненависти, по отношению к вам для вас ничего не значит?
– Это значит только то, что вы нравитесь мне все больше, – ответил герцог. – Покорные женщины слишком доступны и надоедают слишком быстро. Если вы хотели своими словами подогреть интерес к себе, то сейчас вы этого добились.
– Тогда лучше бы я ничего не говорила, – пробормотала, вздохнув, Паолина. – Но все это правда. Я ненавижу вас! Я инстинктивно боялась вас с того момента, как впервые увидела. Вы мне противны! Когда вы прикасаетесь ко мне, я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не закричать.
– Тогда кричите, – произнес герцог, медленно поднимаясь с дивана, – потому что я собираюсь вас поцеловать.
Паолина испуганно вскрикнула и, увидев, что он не шутит, бросилась прочь. Несмотря на развевающийся кринолин, она быстро достигла двери, через которую слуги подавали обед, и изо всех сил дернула ее.
Дверь была заперта! Она попробовала еще раз, но поняла, что это было сделано специально.
Герцог стоял у камина и наблюдал за ней. Он не делал попыток преследовать ее.
– Вам не удастся сбежать, моя маленькая птичка, – произнес он, улыбаясь. – Я отослал слуг. Сейчас мы совершенно одни в этой прелестной клетке. Никто не услышит ваших криков, никто не придет, как бы вы ни старались. А эта дверь будет закрыта до завтрашнего утра, и до того момента вы целиком принадлежите мне.
– Я лучше умру! – закричала Паолина.
Герцог на это только рассмеялся.
– Ерунда! – воскликнул он. – Вы так молоды и так красивы. Жизнь пульсирует в ваших венах. И вы не потеряете ее только от того, что вас любит мужчина! И я обещаю вам, что, когда я пробужу в вас ответную любовь, вы поблагодарите меня за все.
В приливе панического страха Паолина повернулась к двери и стала бить по ней ногами.
– Выпустите меня! Выпустите! Помогите! – кричала она.
Ее голос показался слабым и неубедительным ей самой. Эти красивые стены были словно непроницаемы. Она подумала, что ее, наверное, не слышно даже в нескольких футах.
С чувством полной беспомощности она повернулась к герцогу.
– Неужели в вас нет ни капли жалости? – спросила она.
– Нет, – ответил он. – Всю свою жизнь я получаю то, что хочу. А сейчас я хочу вас больше, чем чего-нибудь раньше.
– Я буду бороться, – произнесла Паолина.
– Посмотрим, насколько вы сильны, – ответил герцог и стал медленно приближаться. Паолина попыталась снова убежать, но не могла сдвинуться с места. Он как будто загипнотизировал ее, так что она могла только стоять, упершись плечами в непокорную дверь и молясь о спасении, хотя и знала, что у нее не было ни малейшего шанса скрыться.
