Читаем без скачивания Санаторий доктора Волкова - Сергей Давыдов

— Потом, значит, позвонил ты...

— Ты уже знала, что я не из лагеря...

— Потом я встретила Андрюшку! Вот честный мальчик!

— Ну с этим-то мы еще встретимся!

— Потом... позвонила Нина Эдгаровна из лагеря. Ну, а совсем недавно — Табуреткин.

— Кто? — Олег привстал. — Какой еще Табуреткин?

— Прости, кажется, Скамейкин. Уж его-то я заставила выложить, где ты пропадаешь!

— А... а за... з-зачем он звонил? — заикаясь, спросил Олег.

— Сколько ему лет?

— Не знаю. Лет так восемнадцать. Он — связист.

— А я думала — грузин... хотя Скамейкин не может быть грузином. Но уж так он кричал... та-ак волновался! Я сперва ничего и разобрать не могла.

— Мамочка, что он сказал, зачем звонил? — умоляюще спросил Олег.

— Много он чего говорил! Но в конце концов я поняла, что он хочет тебе передать следующее. Сейчас, у меня записано... — Она пошла в коридор, где на столике был телефон, и принесла блокнот. — «Задание было выполнено», — прочитала мама. — Он велел немедленно это тебе передать.

— Задание было вып... — машинально начал повторять Олег, и вдруг У него из руки выпала вилка. — Мама! — закричал он. — Это же... про нашего доктора Волкова!

Но мама и тут не удивилась.

— Да, да, — только и сказала она. — Конечно.

— Откуда он узнал? Ну откуда?

— Прочитал в книге.

— В какой книге? Разве про это написано?!

— Он прочитал это в истории завода. Между прочим, эта книга есть у нас дома. Ее подарил отцу один из авторов. Возьми у меня на тахте. Я ее тебе специально приготовила.

«В труднейших условиях зимы 1942 года небольшой группе рабочих было поручено выполнение сложного и срочного задания. Несмотря на голод и непрекращающиеся артобстрелы, задание было выполнено. К сожалению, не удалось установить имена всех рабочих. Известно только, что возглавлял работу старый производственник Корсаков, скончавшийся уже после прорыва блокады».

— Мама! — крикнул Олег из своей комнаты. — Где была эта книга? Я ее не видел.

— Она у нас очень давно. Посмотри там надпись.

— Здесь неразборчиво.

— Иди сюда с книгой.

— Вот... — Олег пришел к ней на кухню. Она отложила в сторону газету и прочитала надпись на книге:

— «Товарищу Кислицыну, с благодарностью за ценную информацию». Подпись действительно неразборчива. Но посмотрим авторов... вот, вот, пожалуйста: Комякин В. В.

— Главный энергетик! — ахнул Олег. — Вот что... Но почему же папа не сообщил ему имена рабочих? Они же все есть в дневнике?

— Книга же давно подарена. — Мама помолчала и добавила сердито: — Все же это бесчеловечно! Не прочла даже писем!

— Ты о ком, мама?

— Он писал ей одной... больной, раненый... Переслала пакет его родственникам, даже не распечатав. Спасибо, хоть не сожгла, не выбросила в мусор!

— Ты о Белочке?

— А! — сказала мама. — У меня уже голова трещит от вопросов. Посмотри сюда, — она пододвинула ему газету, — тут список награжденных. И вот тебе наша фамилия. Папу наградили!

Вот почему она нарядно одета!

— Как, — не поверил глазам Олег, — медалью «За отвагу»? Разве в мирное время ею награждают? Ниче-его себе... боевая медаль!

Мама только махнула рукой — дескать, разве вы с отцом нормальные люди...

Глава IV

ТЕЛЕГРАММА

— Закрой за мной, — сказала мама. — И не жди, ложись спать. Я в гости. Да, забыла... в лагерь тебе уже ехать не надо. Я договорилась с твоим покровителем — начальником лагеря. Вещи он привезет. Ты не доволен? Надо же привести себя в порядок перед деревней? Постричься, отмыться.

— Понятно... — печально опустил голову Олег. В последний день будет костер и игра с соседним лагерем. И все это уже без него...

— Можешь ты хоть иногда слушаться! И вот, передай по телефону телеграмму. — Она подала ему листок с текстом. — Только адрес передавай повнимательней. Всегда путают.

— Газету ты берешь? — с сожалением спросил он.

— Конечно. — Она вышла.

Олег перенес телефон к себе в комнату, устроился на тахте, потревожив дремавшего Гешку, и прочитал мамин текст: «Любимый восхищением поздравляем умоляем беречься сын твоим стопам поздравляю отдельно целуем». Это означало: «Наш любимый, с восхищением поздравляем тебя. Мы с Олегом умоляем тебя беречься. Сын следует по твоим стопам, с чем и поздравляю тебя отдельно».

Папа награжден боевой медалью! В мирное время. А ведь ничего не рассказал и даже зачем-то скрывал шрам под бородой. Хорошо бы пойти с мамой в Публичную библиотеку и прочитать газету, где описан его подвиг. Вот тебе и кирпичи, которые каждый день кладут... вот тебе и «обыкновенная стройка»! Папа бы и в «санатории», конечно, выдержал. А эти старики рабочие, совсем больные и голодные, все же сумели выполнить задание! Какие они люди? Простые или необыкновенные? Скамейкин сказал, что тоже бы сумел так, как они. Маленький щупленький Скамейкин... А Кирпичев был гигантом, что ли? А Волков с одной рукой? Значит, теперь никому не узнать судьбу Волкова... Как же он мог думать, что отец не пытался его разыскать? Уж он-то все сделал! И конечно, не раз бывал на этом заводе. «С благодарностью за ценную информацию»... Значит, уже давным-давно отец все рассказал Комякину. И даже тогда они ничего не смогли узнать о Волкове. Даже тогда! А он хочет что-то сделать теперь... Тогда «санаторий» был еще не отремонтирован, и они все видели. И времянку, и нары, и сундук Волкова. Только старики уже разошлись по своим домам. Где они жили? Волков в дневнике написал, что стариков собирали по всей Гавани и они все с разных заводов. И уже все были давно на пенсии, кроме Жаворонкова. Только Жаворонков был еще молодым. Лишь Корсаков с Жаворонковым были с этого завода и еще дядя Володя, но фамилию дяди Володи Волков ни разу не упоминал... Но дядю Володю искать не надо. Ему тогда уже было под семьдесят... А вот Жаворонков? Но нет! Он был в тяжелом состоянии и, конечно, не выжил в тех условиях...

Значит, надо искать только Волкова. Где-то есть какая-то запись о нем. Ее видел Айболит, а еще раньше видел отец.

Доктор Волков никогда бы не стал трусить! Отец прав и так думать могут только дураки! А эта женщина? Почему ей оказались не нужны его письма? Да ведь если бы только она прочитала: «Милая моя Белочка! Фашисты совсем нас добивают... семь утра и четвертый налет. Только думы о тебе помогают мне не сойти с ума...» Такой дневник не прочитала!

Интересно, вспомнил ли Комякин отца, когда Олег назвал ему свою фамилию? Наверное, нет. Разве мало на свете Кислицыных.

Олег еще раз перечитал текст телеграммы и понял, как мама скучает без отца. Давно ли он был дома, шутил, варил волшебный суп из мяса и чеснока, бродил с ним по Гавани, рассказывал о Голодной степи... Надо было его слушать повнимательней, вот что! Не перебивать и не отвлекать своими расспросами. Отец, может, обиделся, что его плохо слушают, и не стал рассказывать про пожар в степи.

Ему вспомнился завод, прокатный цех, пламя, вырывающееся из гигантских печей, прокатчики в войлочных шляпах, управляющиеся и с огнем и с металлом. Вот это интересная работа!

И у отца в Голодной степи тоже интересное дело. Строят в пустыне комбинат, в мире еще не было такого комбината. Вот тебе и дырочки в макаронах...

Может, верно, надо поменьше фантазировать. Надо больше приглядываться к жизни, как говорит отец. Пора взрослеть. Вот для чего нафантазировал с Экзюпери? Никакие «мессершмитты» он не таранил. Кончилось горючее, и все. Погиб, сражаясь с фашизмом. В сражении погиб! Разве этого мало?

А доктор Волков. Все ясно тоже. Пропал без вести, сражаясь... Конечно, сражаясь! Умер от голода, попал под обстрел. Отец прав — Волков тоже герой.

Но пора передавать телеграмму. Олег набрал номер.

— Все? — спросила телефонистка, когда он замолчал, передав текст.

— Все. Нет... подождите! Подождите...

— Скорей там можно?!

— Мы очень хотим к тебе в отпуск, — стал диктовать Олег, забыв, что телеграммы передают коротким текстом. — Можем выехать сразу. Ждем вызова. Срочно. Целуем. Мама.

— Теперь все?

Мама, конечно, очень хочет к отцу. Отец столько раз упрашивал побывать у него. Обещал показать Среднюю Азию. Самарканд, и Гулистан, и совсем новый город Навои.

— Мальчик! — крикнула телефонистка. — Слушай, читаю текст.

— Все правильно. — Олег положил трубку.

Сто раз отец говорил: «Пошлите мне только телеграмму. Два слова: «Едем. Встречай» — я вам такую встречу устрою!»

— Вот как надо действововать, Гешка! — тряхнул он кота. Недовольный кот сердито фыркнул и уставил на него голубые глаза.

— Что будет, а? Ну, попадет... это ладно. — Олег еще раз тряхнул Гешку, уже пытавшегося свернуться калачиком. — Слушай ты, лентяй! Папа пришлет вызов, и мы поедем к нему. Мама, знаешь, как хочет к нему поехать! Самолета, правда, она боится. Но если папа пришлет вызов — полетит как миленькая! Вот увидишь!

Плохо ему спалось этой ночью. Все время казалось, что сейчас зазвонят в дверь, принесут ответ. Он ворочался с боку на бок, включал свет и смотрел на часы. Никто не звонил в дверь.