В этом же документе отмечалось, что благодаря активным мерам полиции и Вермахта «банда была постепенно ликвидирована, а южнее Киева полностью уничтожена»[253].
На самом же деле ядро отряда Наумова с боями прорвалось в южные районы Белоруссии, где в начале апреля 1943 г. соединилось с отрядом Ковпака.
Сам Наумов вспоминал, что планы ему реализовать не удалось: «Сначала я хотел выйти в Молдавию, а потом — в Прикарпатье, а потом, возможно, также и в Закарпатскую Украину. Но этот рейд был у меня сорван, он у меня не удался: я потерял радиостанцию и потерял связь с Большой землей. Без этой связи не было смысла мне туда идти и погибать»[254].
Операция до конца не удалась в том числе из-за того, что УШПД не смог организовать доставку грузов воздухом. Но Степной рейд сложно не признать успешным: в ходе двухмесячной операции нау-мовцы прошли 2400 км по 9 областям Украины, России и Белоруссии. По пути движения было форсировано 18 рек, 15 железных дорог, 33 шоссе, занято 10 райцентров. Согласно данным самого Наумова, в течение рейда партизаны потеряли убитыми 114 чел., пропавшими без вести — 85, ранеными — 77[255]. К концу рейда соединение насчитывало 253 человека, лишь небольшая часть отбившихся партизан влилась в другие отряды. После рейда Наумов получил воинское звание генерал-майора.
К тому времени партизаны чувствовали себя в тылу врага достаточно вольготно. 4–5 апреля 1943 г. Сумское соединение переправлялось через реку Припять в Хойницком районе Гомельской области БССР, при случае уничтожив немецкий караван — 5 барж и бронекатер. После переправы ковпаковцы соединились с другими соединениями УШПД. Командир отряда им. Сталина Черниговско-Волынского соединения Григорий Балицкий описал встречу как чрезвычайно радостное событие: «7 апреля 1943 года… В 9.00 вместе с [Алексеем] Федоровым поехал к [Сидору] Колпаку (ком[андиру Сумского] партизанского соединения). Встреча была исключительно хорошая… В часов 12 дня собрались 4 Героя Советского Союза — Федоров, Колпак, Наумов и я. Пили, гуляли и наконец начался бой на реке Припять»[256]. Немцы выслали на розыск пропавшего каравана флотилию в составе двух бронированных речных пароходов, четырех бронекатеров и одной моторной лодки. Ковпак утверждал, что немцы в этом бою допустили большую ошибку: «При подходе к селу еще километров за 5 противник начал обстрел берегов… Наша засада не обнаруживала себя… Затем, когда весь караван судов вошел в клещи, в упор ударили наши пушки и бронебойки, заработали наши стан-качи. Огонь наших пулеметов заставил команду кораблей скрыться в трюм… Наши 70-мм пушки в упор расстреливали флотилию. Все корабли были потоплены. В одном из пароходов команда пыталась еще сопротивляться, тогда группа бойцов… высадилась на пароход и их же пулеметом, оставленным на палубе, начали прошивать палубу, уничтожая гитлеровцев, находившихся в трюмах»[257].
К заботам оккупационной администрации прибавился еще один фактор: в начале 1943 г. активизировалась Организация украинских националистов. Бандеровское подполье, весьма многочисленное на территории Западной Украины, отметило пришествие на территорию Ровенской области в декабре 1942 г. сильных соединений Ковпака и Сабурова, взорвавших 5 мостов вокруг г. Сарны и парализовавших деятельность этого железнодорожного узла[258]. Постепенно расширяло свою деятельность и польское националистическое подполье. Поэтому, воспользовавшись переломом на фронтах и в сознании населения оккупированной территории, бандеровцы продемонстрировали скрытые возможности долговременной агентурной разработки коллаборационистских частей. С марта 1943 г. националисты в течение двух-трех месяцев разложили украинскую полицию на территории Ровенской и Волынской областей. Служащие местной полиции и полицейских батальонов частично разошлись по домам, а большей частью были просто переподчинены ОУН, создавшей на их базе Украинскую повстанческую армию (УПА), в которую поначалу добровольно, а с лета 1943 г. по мобилизации вовлекалось западноукраинское крестьянство.
В донесениях СД из оккупированных восточных областей 19 марта 1943 г. прослеживалось резкое недовольство оккупантов сложившейся ситуацией: «Общая деятельность банд в последние недели исключительно выросла. В генеральном округе Волынь-Подолье национал-украинская… банда развивает особенную активность. Многочисленные нападения на территории восточнее шоссе Ровно-Луцк проводят в большинстве своем члены этой банды.
В возрастающей массе увеличиваются случаи, когда охранные и казачьи части с оружием в руках переходят к бандам. Так, например, действовавшая в Цумани казачья сотня, после сожжения лесопилки, перешла к расположенной рядом банде; 55 членов охранных формирований оставили находящийся в Березино охранный батальон и с 3 легкими пулеметами и личным оружием вошли в одну из банд»[259].
Бандеровцы, поставив под собственный контроль обширные территории Волыни и Полесья, мешали немцам собирать там продовольственные налоги и вывозить в Германию рабочих-остарбайтеров. В июне 1943 г. крайнюю обеспокоенность выразил глава генерального округа Волынь-Подолье Шене в записке на имя А. Розенберга: «Ситуация на Волыни побуждает меня снова указать на серьезность положения в этой части моего генерального округа. На Волыни нет ни одной области, не зараженной бандами. Особенно в западных областях — Любомль, Владимир-Волынск, Горохов, Дубно и Кремянец — деятельность банд приняла такие формы, что уже несколько недель можно говорить о вооруженном восстании, которое, разумеется, еще не окончательно показало себя»[260].
Бандеровцы воевали с немецкой полицией и иной полицией на службе нацистов, при этом дружественно относились к Вермахту, поскольку считали его союзником в борьбе против большевизма, и даже пытались натравить[261] его на оккупационную гражданскую администрацию, которую ненавидели и в 1943 г. беспощадно уничтожали[262].
Националисты и красные партизаны относились друг к другу резко негативно, и стычки между ними, наблюдавшиеся с весны 1943 г., к лету 1943 г. переросли в полномасштабную межпартизан-скую войну.
Однако на территории, не охваченной партийной сетью ОУН, весной 1943 г. УШПД продолжал перебрасывать новые силы красных партизан. 22 февраля с территории северной Сумщины в рейд на Правобережье ушло соединение под руководством И. Шушпано-ва (430 бойцов), комиссаром которого был Яков Мельник, вскоре принявший командование. 11 марта с территории Черниговщины соединение под командованием Алексея Федорова (1400 бойцов) вышло на запад и вскоре встретилось с партизанами И. Шушпано-ва — Я. Мельника. 14 марта оба соединения форсировали Днепр и вышли на территорию партизанского края на Полесье, где соединились с партизанами С. Ковпака и А. Сабурова. Перекинутая в начале 1943 г. на территорию северной Ровенщины оперативная группа под руководством Василия Бегмы к апрелю создала соединение, насчитывавшее свыше 1000 человек.
За 5 месяцев — с ноября 1942 г. по март 1943 г. включительно — силы, подчиненные УШПД, выросли вдвое: «На 1 апреля 1943 г. с Украинским штабом и его представительствами при Военных советах фронтов находилось на связи 7 соединений, объединявших 48 отрядов и насчитывавших 7812 партизан и 35 отдельно действовавших отрядов и групп, численностью 3096 партизан. Всего 10 908 человек. Кроме того, как было выявлено позже, к 1 апреля 1943 г. на Украине действовало, не имея связи с УШПД и возникших самостоятельно два соединения, объединявших 15 отрядов и 90 отдельно действующих отрядов и групп, общей численностью 4553 человек»[263]. Итого — свыше 15 тыс. партизан, не считая отрядов НКВД СССР и ГРУ.
Несмотря на то, что даже эти формирования причиняли определенное беспокойство оккупантам, объективно они были не столь велики, поскольку составляли лишь 0,04 % от довоенной численности населения Украины. Численный рост задерживался рядом факторов: ограниченным количеством вооружений и боеприпасов, кадров командиров-организаторов и специалистов партизанской и диверсионной борьбы, количеством самолетов в распоряжении УШПД, нелетной погодой.
Согласно преувеличенным примерно втрое данным оккупационной администрации, на белорусско-украинском Полесье, в районе действия соединения Сабурова находилось 30 000 партизан[264]. Эта оценка перекочевала в работу немецкого историка Эриха Гессе: «В мае 1943 года в области западнее Днепра находилась самая большая группировка партизан Второй мировой войны…»[265] Высокая концентрация была вызвана не какими-то далеко идущими оперативными соображениями, а тем, что немцам удалось занять на Правобережье Днепра большинство партизанских аэродромов, в апреле-мае 1943 г. часто стояла нелетная погода, из-за чего в эти два месяца 45 из 250 запланированных рейсов в партизанские отряды сорвались:
