«В результате почти все соединения и отряды правобережной Украины в ожидании грузов скопились вокруг одной посадочной площадки Сабурова в Лельчицком районе Полесской области [БССР], что создало явную угрозу окружения их противником»[266].
Большинство областей Украины продолжали находиться за пределами воздействия подчиненных УШПД партизан:
«В то время, как на отдельных железнодорожных участках северных районов [УССР] было скопление диверсионных групп, то важнейшие коммуникации противника в южных районах правобережной Украины работали свободно и интенсивно, оставаясь без воздействия на них партизанских отрядов»[267].
При этом на территории Полесья советская сторона чувствовала себя столь уверенно, что в начале апреля 1943 г. на территорию партизанской зоны самолетом прибыл секретарь ЦК КП(б)У Демьян Ко-ротченко, а 28–29 мая в тылу немцев было проведено совещание командиров и комиссаров семи соединений с представителями УШПД, ЦК КП(б)У и функционерами комсомола. В начале июня 1943 г. своих подчиненных в этом районе посетил и Тимофей Строкач, причем соединение Сабурова, в котором он находился, в тот момент дислоцировалось всего в 6 км от немецких частей. Один из заместителей начальника УШПД Илья Старинов на месте провел занятия по подрывному делу с командным составом соединений Ковпака, Федорова и Сабурова, в которых участвовало в каждом соединении свыше 100 человек, продемонстрировал партизанам новые образцы мин.
Постепенно принятые меры давали результат. Согласно тогдашней оценке подпольщиков АК, на лесистой и болотистой местности белорусско-украинского Полесья красные партизаны «господствовали полностью»:
«В мае акция (красных. — А. Г.) усилена, некоторые поставки посланы воздухом (командиры, инструкторы, вооружение, боеприпасы). Присутствующие партизаны рыскают по всей территории Полесья без ограничений. Появляются на предместьях городов (Брест, Пинск, Кобрин)… На линии Брест-Ковель в период 1-10 мая 8 случаев [подрывов поездов]. 11 мая большая катастрофа около Малорыты… Всего в мае на Полесье сошло с рельс около 200 поездов… Нападение на имения и хозяйства (например 9 мая на имение Воланов повета Кобрин, 12 мая из деревни Щчеглинки около Забинки рекрутирована живность, а также кони с возами, то же самое 19 мая в деревне Луцевица). Акция противодействия не приносит результатов. В многочисленных стычках и боях обе стороны тратят по нескольку убитых и более десятка раненых. 25 мая совершено нападение на пост полиции в Озиатах, убито 10 полицейских. 28 мая похоронено 9 полицейских, убитых в борьбе под Радванниками. Таких случаев много. Обстреливание автомобилей на шоссе — в порядке вещей. От крупных столкновений с немцами партизаны уклоняются. Уничтожают местную полицию и всех тех, кто прислуживал немцам»[268].
В этот же период на Левобережье немцы предприняли наступление против партизан. Секретарь оргинструкторского отдела ЦК КП(б)У И. Миронов описывал действия немцев как комбинацию карательных мер с военной операцией: «Наступление началось со стороны Чернигова, в направлении между Днепром к устью Десны. Сначала немцы напали на отряд т. Таранущенко, который не принял боя и рассеялся. Продолжая наступление, немцы по пути сжигали села и поголовно уничтожали население. По данным разведки, в этом районе наступала сборная немецкая дивизия с применением танков, бронемашин, тяжелой артиллерии, минометов и бомбардировочной авиации»[269]. В Черниговской и Сумской областях немцам удалось окружить отряды под командованием Бойко, Гнибеда, Сень, Горюнова, Логвина и другие. Некоторые потери понесло и Черниговское соединение партизанских отрядов. В результате тяжелых боев при выходе из окружения 6 июля погиб командир соединения — секретарь Черниговского обкома КП(б)У Николай Попудренко.
Однако после того как партизаны оторвались от преследования, они продолжили операции на Черниговщине и Сумщине. Короткий тактический успех немцев на северо-востоке страны не изменил общей ситуации на Украине.
В июне 1943 г., посетив основные соединения УШПД на Правобережье, Демьян Коротченко в письме в ЦК КП(б)У лишь немногим приукрашивал ситуацию: «В настоящее время боевые действия партизан Украины стали более целенаправленными. Теперь нет ни одного крупного партизанского отряда, у которого не было бы конкретных боевых задач. Все соединения выполняют план боевых операций, утвержденный ЦК КП(б)У на весенне-летний период 1943 г.»[270]
Да и на всей оккупированной территории Европы третий год советско-германской войны был обозначен для Третьего рейха постепенной потерей контроля над ситуацией. 21 июня 1943 г. глава СС Генрих Гиммлер, используя специфическую ведомственную лексику, в своем приказе отмечал особую роль коммунистов в этом процессе: «Восточные и некоторые юго-восточные области Европы (СССР, Югославия, Албания и Греция. — А. Г.) находятся под публичной угрозой, отмечены грабежами и нападениями банд… Большевизм, как известно, в тылу немецких войск планомерно взрастил и послал на задание грабителей, бандитов и военнослужащих Красной армии под именем “партизан”»[271].
Однако не второй, а третий год советско-германской войны стал периодом наибольших провалов Третьего рейха в борьбе с советскими диверсионными отрядами.
2.3. Третий год: успехи и сложности
Немцы рассчитывали прочно удержать за собой Украину, чтобы использовать украинские сельскохозяйственные продукты для своей армии и населения, а донецкий уголь — для заводов и железнодорожного транспорта… Но они и здесь просчитались. В результате успешного наступления Красной Армии немцы потеряли не только донецкий уголь, но и наиболее богатые хлебом области Украины, причем нет оснований предположить, что они не потеряют в ближайшее время и остальную часть Украины. (…) Фашистская Германия переживает глубокий кризис. Она стоит перед своей катастрофой.
Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) И. Сталин, доклад на заседании Московского городского совета,6 ноября 1943 г.
Летом 1943 г. тыловые структуры Вермахта ощутили провал оккупационной политики. В докладе, подготовленном для командования группы армий «Юг», описывалась довольно-таки мрачная для нацистов картина: «В областях, до настоящего момента спокойных, возникают банды, частично по-воен[ному] организованные, частично разбойники, частично грабители-беженцы, [уклонившиеся] от акции Заукеля (насильственного вывоза “остарбайтеров” в Германию. — А. Г.). Среди населения растет впечатление, что немцы не будут хозяевами положения… Москва обращает на “третий фронт” (т. е. партизан. — А. Г.) свое особенное внимание. Факт, что от Брянского леса до границы генерал-губернаторства в возрастающей массе большие коммунистические банды с националистическими лозунгами и, далее на запад, национальные банды борются против нас плечом к плечу, показывает, что мы и национально-настроенную… часть народа сегодня или завтра должны воспринимать как врагов»[272].
В июне-июле 1943 г. была проведена последняя крупная запланированная операция немцев против украинских партизан на по-граничье БССР и УССР. Запись в дневнике начальника штаба СС по борьбе против партизан Баха-Залевского демонстрировала удовлетворение полицейского функционера своими подчиненными: «Приказ об окончании операции “Зейдлиц” и перенос сил в область национально-украинского восстания [на Волыни].
Успех операции “Зейдлиц” на территории между Овручем и Мо-зырем (район аэродрома соединения А. Сабурова, вокруг которого скопилось весной 1943 г. множество соединений. — А. Г.). Убитых врагов 2768, бандпособников 2338, пленных 603, уничтоженных деревень 54, уничтоженных бандитских лагерей 807. Трофеи 2 орудия, 8 минометов, 437 винтовок, 34 автомата…»[273]
Как видим, согласно отчету уничтожено 5000 человек (якобы партизан и их помощников), а трофейного оружия захвачено максимум на 500 человек — статистика явно лживая.
Поэтому неудивительно, что командир соединения партизанских отрядов Житомирщины Степан Маликов гораздо скромнее оценивал достижения оккупантов в этой операции: «Практическое руководство операцией было поручено генералу полиции фон-Дем-Баху… Месяц немецкие людоеды жгли села, убивали, грабили и увозили население Житомирской области, но партизанам никакого ущерба не нанесли»[274].
При всем том, что, по мнению А. Сабурова, партизанское командование в ходе этой оборонительной операции своевременно не организовало засады в районах дислокации гарнизонов противника, не продумало до конца систему охраны партизанских баз, а ряд партизан проявили панику и дезертировали[275], основные партизанские соединения все же вышли из окружения, начав выполнять план УШПД на лето 1943 г.
