После окончания рейда командир опасался, что УШПД накажет его за провал[291]. Однако, наоборот, Ковпак за этот рейд получил свою вторую Золотую Звезду Советского Союза. Ведь его соединение было единственным, так глубоко прошедшим в Галицию, т. к. остальные — невзирая на повторные, со временем ставшие раздражительными приказания Строкача[292] — на территорию генерал-губернаторства в 1943 г. лишь коротко заходили и отступали обратно на Волынь, Полесье или Подолье.
Если сугубо военный успех Карпатского рейда был невелик, то его политическое значение можно оценить высоко: операция показала слабость оккупационной администрации. В обзоре подпольщика АК отмечалось, что в ситуации, которая создалась вследствие появления ковпаковцев в Тернопольском и Станиславском округах, наступил ряд изменений: «1) Общий страх [перед красными партизанами] как среди немцев, так и украинцев; 2) Ожесточение укр[аинцев], вследствие посылки [немцами] их “лучших солдат” (полицейских) на борьбу с партизанами; 3) Усиление случаев бандитизма и нападений»[293].
Одной из задач, которую взяли на себя в письме к Хрущеву Ковпак и Руднев, было: «поднять партизанское движение в Станиславско-Львовской и Черновицкой областях УССР и подготовить население этих областей к вооруженному восстанию»[294].
Нечто подобное и произошло, только в неожиданной для советских партизан форме. В постановлении коллаборационистского галицкого Украинского центрального комитета осенью 1943 г. указывалось на обострение латентного межэтнического конфликта: «Недобитки большевистской банды разбрелись по всему краю, они разворошили разные преступные элементы… (…) Все чаще случаются убийства как украинцев, так и поляков. Какие-то темные силы и отщепенцы общества жируют на низменных инстинктах и науськивают людей к межнациональной войне и резне. (…) Источник анархии есть в обоих народах — как среди поляков, так и украинцев»[295].
Благодаря Карпатскому рейду в Галиции активизировалось подполье АК, а также бандеровцы, выпустившие по поводу прихода красных листовку: «Немцы уже не в силах оборонять нас перед большевизмом… Этим московско-большевистским агентам мы отвечаем… самообороной… Украинский народ не даст себя никому покорить и потому организует Украинскую Народную Самооборону [УНС] для борьбы с большевистскими партизанскими бандами в Карпатах»[296]. Во второй половине 1943 г. УНС постепенно активизировала свою деятельность и в начале 1944 г. вошла в УПА в качестве краевого объединения «УПА-Запад».
Тем временем красные партизаны, реализуя задачи УШПД лета 1943 г., охватывали своей деятельностью районы, восточнее и севернее деятельности УПА и бандеровского подполья. На пограничье Ровенской области УССР и Белоруссии, на базе уже ранее существовавших отрядов партизанских соединений, было создано три новых соединения — Ровенские партизанские соединения № 1, № 2, а также им. Щорса[297].
С 19 июня по 18 августа продолжался рейд на территорию Винницкой области соединения под командованием Якова Мельника (670 бойцов), которое до этого было перекинуто на Правобережную Украину с территории Сумщины и Черниговщины. Первоначально рейд проходил успешно. Отряд прошел через южные районы Полесской области (БССР), Житомирщину и вошел в Винницкую область. Но закрепиться, как предусматривал план, на этой территории не удалось. Как уже говорилось, здесь располагалась ставка Гитлера «Вервольф». Выследив мельниковцев с воздуха, немцы предприняли попытку уничтожить соединение. Об этом бое сохранилось воспоминание его участника, партизана Василия Еромоленко: «29 июля под селом Живчик произошел бой, который длился до самого вечера. Страшная бойня была. Первая цепь шла на партизан — шуцманы каменец-подольские — а сзади немцы. И такой огонь ведут, что щепки летят с дороги. Когда до нас прорвались немцы, я уже был раненый в плечо. Немцы пробились к нашему обозу, в котором было 300 подвод. Там лежали тяжелораненые — человек 20 (остальные раненые шли пешком, если ранило в руку — иди). На каждой подводе по ящику взрывчатого вещества, аммонала, в каждом ящике по 20 кг. Раненые, чтобы не попасть в плен, взорвали аммонал. Взрыв был очень большой, пораскидало все — страшный суд. Что-то взорвалось, что-то загорелось. А тол горит с дымом, кругом среди белого дня настала ночь. Немцы дали ракету, отошли. В бою только из нашего села [Перелюб, Корюковского района Черниговской области] погибло человек 5, а всего легло 200 и столько же ранило. Потерь больше было у немцев и полицаев, потому что они наступали»[298].
В начале августа 1943 г. соединение Мельника, разбившись на 3 группы, вырвалось из окружения и вышло через территорию Каменец-Подольской, Ровенской и Житомирской областей на Полесье.
По официальным данным, за время всего рейда потери Винницкого соединения составили: 31 человек убитыми, 51 — пропавшими без вести, дезертирами — 56 человек, 81 человек ранеными. Свыше 200 человек считались такими, кто оторвался от соединения, а потом вернулся в строй[299].
Схожая история была у рейда кавалерийского соединения Михаила Наумова (340 бойцов). В качестве промежуточной цели ему определили выход в северные районы Кировоградской области: «По выполнению этой задачи — базироваться в Кировоградской области, а в случае невозможности — возвратиться в Житомирскую область»[300]. Из-за противодействия немцев пробиться на Кировоградщину даже кавалерийскому соединению не удалось. До середины сентября
1943 г. отряды Наумова, выросшие до 1200 человек, действовали на пограничье Житомирской и Киевской областей. Соединением в указанный период было сформировано также 7 местных партизанских отрядов, насчитывавших 600 человек. Немецкие разведчики сообщали о Наумове как о находчивом партизане: «Среди бандитов пользуется большой популярностью и славится изобретательностью тактических бандитских приемов… Диверсиями на коммуникациях занимается мало, не имеет специалистов… Весьма опасен тем, что может создавать внезапную угрозу штабам, главным образом, военным и правительственным чинам (лицам)»[301].
На Житомирщине оперировало развернутое летом 1943 г. соединение им. Берии, командир которого Андрей Грабчак, неоднократно удостаивался похвалы от заместителя Строкача Ильи Старинова[302]. С последним были согласны и представители немецких разведорганов: «Тщеславен, и в погоне за славой постоянно изобретает новые способы, диверсионные] сюрпризы. Окончил в Москве специальные курсы и получил элементарные знания по действию фугаса. Занимается исключительно диверсиями и имеет успех. Сам придумал себе кличку “Буйный”, желая кличкой соответствовать своим действиям… Действует на ж[елезных] дорогах Олевск-Сарны…»[303]
Советская сторона продолжала пытаться организовать партизанскую борьбу в южных областях Украины. И соответствующие устремления были несколько более успешными, чем меры НКВД УССР и УШПД в 1941–1942 гг. Так, летом 1943 г. выжило более половины выброшенных в тыл немцев партизан. 25 и 45 % личного состава партизанских отрядов, диверсионных и разведывательных групп представительства УШПД при Военных советах, соответственно, Юго-Западного и Южного фронтов, после выброски были убиты или пропали без вести: «Нередко отряды и группы выбрасывались самолетами с отклонением от 100 до 300 км от указанных районов. В частности, имел место факт, когда одна группа в 10–12 человек была десантирована в дневное время на станции Знаменка, где стояли немецкие эшелоны, все десантники были расстреляны в воздухе и лишь девушка-радистка тяжелораненой попала в плен»[304]. Согласно данным Вермахта, в тыловой зоне группы армий «Юг» за июль 1943 г. было убито 6 и взято в плен 27 из 81 парашютистов, чья высадка была замечена немцами[305].
Активизировалась деятельность партизан и в лесостепных областях Правобережья. В Каменец-Подольской области отряд под командованием Антона Одухи, насчитывавший в декабре 1942 г. 80 человек, до сентября 1943 г. вырос в соединение (430 бойцов), в рядах которого к 1 февраля 1944 г. числилось 2642 партизана[306]. В Каменец-Подольскую и Винницкую области в конце 1943 г. переводили и другие партизанские отряды и целые соединения, выделенные из уже действовавших соединений — в частности, Житомирского, под командованием А. Сабурова.
Близкое к АК подполье сообщало в августе-сентябре 1943 г. о победах красных: «Положение с безопасностью ухудшается далее. Каждый день происходит несколько нападений на военные объекты, промышленные предприятия или [государственные] сельхозимения. За границами крупных центров власти оккупанта нет. Немцы не проводят больших, систематических акций по ликвидации партизан. Южное Полесье… является областью влияния партизан укр[аинских] (т. е. националистов. — А. Г.). Северным, включая сев[ерную] часть пов[ета] Столинского, овладели советские партизаны… Большую смелость проявили советские командиры при уничтожении во второй половине июля около Бреста-Волынского железных дорог и складов. Систематически сжигаются имения и атакуются коммуникации. Поезда всегда обстреливаются, ходят только днем… Отряды вспомогательные немецкие, созданные для борьбы с диверсией, убегают к бандам: так было с украинской стационарной полицией в Дро-гичине и кавказскими горцами и казаками. Исключение составляют польские полицейские батальоны, рекрутированные из «местных» и руководимые поляками (Кобрин, Дорогичин)»[307].
