Читаем без скачивания Победить тьму... - Барбара Эрскин

— Спасибо, отец. — Наконец Адам смог заговорить.

Через полчаса случившееся дошло до него во всей полноте. Он уезжает. Он будет жить в городе. Он навсегда покидает свой дом. Он не собирался возвращаться, даже на каникулы. Он станет врачом.

На сей раз он ни на секунду не вспомнил о Брид.

Когда Брид вернулась с Гартнайтом в лачугу, Бройчан ждал, сидя у огня. Джеммы не было видно.

— Итак, ты переступаешь границы нашего мира. Ты лжешь, обманываешь и нарушаешь данные тобой клятвы!

— Нет! — Брид смотрела на него, ее щеки горели. — Я никого не предала!

— Ты предала меня. И своих богов. — Бройчан не повышал голоса. — Седлай лошадь. Мы едем на север.

— Я останусь здесь…

— Ты не останешься! — Бройчан встал, затмив ее своим ростом. — Ты предала брата и мать. Ты предала кровь, которая течет в твоих жилах. Ты предаешь свое призвание…

— У тебя нет доказательств! Одни лишь домыслы…

— У меня достаточного доказательств. Я наблюдал за тобой у костра и в воде. Я видел, как ты, подобно проститутке, валялась с этим парнем, сыном жреца Иисуса. — Он двинулся к ней, и Брид попятилась назад. — Собирай вещи и выходи, иначе я свяжу тебя, как рабыню, и поволоку тебя позади лошади.

У нее не оставалось выбора. Дрожащими руками Брид собрала вещи, поцеловала Джемму, которая молча и с опаской поджидала в лачуге, и влезла на своего пони. Как бы то ни было, она сумела ехать с высоко поднятой головой, а ее лицо было по-прежнему залито краской, когда двигавшийся впереди Бройчан выехал на дорогу, где его ждали слуги и свита.

Солнце едва успело переместиться на небе на ширину ладони, как всадники въехали в близлежащую долину и скрылись из виду.

Вернувшись в Крэг-Падрайг, она окунулась в рутину семинарской жизни, стараясь по возможности избегать Бройчана, скрывая свое неповиновение, сдерживая возрастающий гнев, утешая себя одинокими вечерами тем, что Бройчан завидует ее силе, и наблюдая издалека за Адамом. Когда он вместе с Робби катался на велосипеде или бродил по холмам, она наблюдала за ними, превратившись в жаворонка, летающего высоко в небе; когда он ночью лежал в постели, мечтая о ней, она знала это, прокрадываясь к подоконнику в образе домашнего кота и мурлыча от тайного восторга; а когда он плавал в ручье на склоне холма, наслаждаясь последними жаркими днями лета, она мысленно проникала в гибкое коричневое тело горной форели и постегивала хвостом по его обнаженным бедрам.

Однажды грозовым осенним вечером, когда она следила за Адамом в своей тихой келье, вошел Бройчан и застал ее врасплох.

— Так-так, котенок, ты научилась шпионить за своим любовником. — Голос Бройчана журчал вкрадчиво.

Брид вскочила, объятая страхом. Комнатка, освещенная лишь коптящим пламенем масляной лампы, наполнилась мечущимися тенями. Бройчан смеялся, глядя на нее.

— Какая жалость. У тебя огромный дар, племянница. Ты могла бы стать жрицей, пророчицей, бардом и, кто знает, может быть, королевой. — Он сложил под плащом руки. — Но ты предпочитаешь обманывать меня. Тебе со всеми твоими талантами нет веры — ты транжиришь их на деревенского парня и нарушаешь клятвы, данные тобой при посвящении. Лишь одно может искупить твою вину, малышка Брид. Когда наступит время открытия камня, твоя кровь и кровь твоего брата должны быть преподнесены в дар богам, чтобы твоя душа смогла возродиться вновь в чистом, невинном теле…

— Нет! — Она попыталась встать с бледным как полотно лицом, но он поднял руку и держал ее перед ней.

Между его пальцами с кончика красивой золотой цепочки свисал полированный красный камень в форме яйца, слабо мерцая при свете пламени.

— Не шевелись, малышка Брид. И даже не моргай глазами. Видишь, я могу погрузить тебя в магический сон и держать здесь, сколько захочу. — Он тихо засмеялся. — Бедная маленькая племянница. Такая умная, но не очень. — Он залез под свою одежду и вытащил нож с длинным лезвием. На мгновение подержал его перед ее немигающими глазами, пока на сверкающем лезвии не заиграло мерцающее пламя. Он нежно придавил нож плашмя к ее щеке. Она не дрогнула, и он захихикал. — Ты обо всем этом забудешь, малышка Брид. Обо всем, когда проснешься. Ты будешь подчиняться мне и спокойно пребывать здесь, дожидаясь своей участи. — Спрятав нож, он подался вперед и щелкнул пальцами под ее носом.

Она вскочила и смотрела на него, мигая.

— Дядя…

— Ты перетрудилась, племянница. — Бройчан злобно рассмеялся. — Поспи пока. У меня на тебя большие виды, дорогая.

Он вышел из комнатки. Позади него замелькало пламя лампы.

Вечером, накануне отбытия в Эдинбург, Адам отправился в последний раз к камню. Его чемодан был упакован и стянут ремнями и лежал наготове в холле. Завтра приедет извозчик и отвезет его на станцию.

Поднимаясь на холм, он чувствовал себя в какой-то мере виноватым. Переполненный возбуждением и мыслями о своем будущем, он за последний месяц фактически вообще не думал ни о Брид, ни о Гартнайте. В его рюкзаке лежал шоколадный торт. Подношение, означающее мир и, возможно, прощальный дар.

Камень находился в тени. Стараясь отдышаться, Адам, как это часто было с ним раньше, стоял и ощупывал пальцами замысловатые узоры, выгравированные на камне. Внизу склон холма погружался в бархатную ночь. Высоко наверху, на склоне, обращенном на запад, солнечный свет по-прежнему отражался розовым отливом на темнеющем вереске и скале. Вечер был очень тихим. Голосов птиц не было слышно. Даже ветер перестал теребить редкую траву. Он снял с плеч сумку и опустил ее на землю, после чего отступил от камня. Узор, высеченный в виде буквы «Z» — он принимал его за удар молнии, хотя Гартнайт называл это сломанным копьем, — отбрасывал холодную узкую тень на гладкую поверхность гранита. Рядом с этим узором извивалась на камне высеченная змея — неоконченная, так как хвост ее был готов только наполовину. Это была единственная неоконченная работа на всем камне. Внизу зеркало выглядело так, будто кто-то его поцарапал. С его поверхности был стерт лишайник. Он нахмурился. Это выглядело странным. Насколько ему было известно, он был единственным человеком во всем мире, кроме Брид и Гартнайта, который когда-либо приходил к этому одинокому месту.

Он медленно обошел вокруг, стараясь запечатлеть каждую деталь, которая столь много значила для него, хотя заранее знал, что больше никогда сюда не вернется. Он намеревался оставить здесь торт, хотя и был уверен в том, что Брид его не найдет, но пусть полакомятся им птицы и животные, обитающие на высоте.

Голос Брид, раздавшийся позади него, заставил его подскочить.

— А-дам! Я знала, что ты придешь. Я вложила в свою голову послание, чтобы ты был здесь. — Неожиданно она зарыдала. Она обвила его шею руками, затем в не свойственной ей манере отпрянула от него. — Я поеду с тобой. Дядя хочет убить меня. — Такое однозначное и неэмоциональное заявление поразило его. — Он погрузил меня в магический сон и сказал мне, что еще собирается сделать. Но у меня больше сил, чем у него! — Она расхохоталась диким смехом. — Я притворилась спящей, но слышала его. Я не шелохнулась. Не подала и виду, но, когда он ушел, придумала, что делать. Я оседлала одного из лучших пони, выехала ночью и ехала, пока не прибыла домой. — Она устало улыбнулась — сухой, холодной улыбкой, которая заставила его содрогнуться. — Он хочет убить также моего брата, когда камень будет закончен. Он понимает, что мы с Гартнайтом знаем, для чего предназначается этот камень. Он является вратами в другие времена и к знаниям, которые запрещены для всех, кроме самых посвященных, поэтому мы оба должны погибнуть. Ты видишь зеркало? Это знак того, что отсюда можно заглядывать через отражение в другие миры. Таким способом я пришла к тебе. Я не собираюсь уходить. Осталась лишь малая часть работы. Когда змея будет доделана, Бройчан отдаст приказ похоронить нас под этим камнем в качестве приношения богам. — Жесткость тона исчезла, и она терла кулаками глаза, как ребенок. — Гартнайт ушел. Он ушел с матерью на юг три дня тому назад. Он хотел, чтобы я тоже ушла, но я осталась. Я ждала тебя.

Адам почувствовал в груди странный холодок.

— Брид, о чем ты говоришь? Твоя мать и Гартнайт никогда не покинут тебя. Твой дядя никогда не убьет тебя. Все это ерунда. От начала до конца.

— Ерунда? — Ее голос отразился диким эхом. — Бройчан — главный жрец на нашей земле. Его слово — закон. Даже король не смеет ему перечить, когда дело касается божественных проблем. — Ее взгляд вновь ожесточился, и он отпрянул от нее. — А-дам, неужели тебе не понятно, ты должен спасти меня! Теперь я должна жить в твоем мире. Я собираюсь ехать с тобой. В твою школу в Эдинбург!

— Нет! — Адам вновь попятился назад. — Нет, Брид. Извини, но ты не можешь ехать. Это невозможно.