памяти об этом не осталось. И он сам ушел. Но иногда, в особенные дни, они возвращаются — колючие пастухи и Ушедшие Звери. Для них это как вернуться домой, только дом их давно сгорел, не осталось даже пепелища. И это наполняет их сердца тоской и грустью.
Если честно, Ива ничего не поняла. Но ей стало очень жалко печального Рогана-Брогана. Кем бы он ни был.
— А он… — Она нахмурилась, подбирая правильное слово. — А он опасный?
Охотник постучал трубкой по башмаку, выбивая остатки табака.
— В Большом Лесу все опасны.
— И даже ты? — Ива вытаращила глаза.
— Особенно я.
Утренний туман
Ива проснулась перед рассветом оттого, что захотела в туалет. Некоторое время, в полусне, она ворочалась под шерстяным одеялом, слушая успокаивающий шепот деревьев и пение ночных птиц. Все еще казалось, что она сможет снова задремать, но сон утекал быстрее, чем песок сквозь пальцы. Узловатый корень упирался под ребра, и как бы она ни вертелась, в конце концов терпеть стало невмоготу. Она открыла глаза.
Мир наполнился серебристо-серым светом. Утренний туман струился меж толстых стволов, как призрачная лавина. Лес был едва различим. Словно она смотрела на него сквозь грязное стекло и видела лишь дрожащие силуэты — серое на сером.
— Пииу! Пииу! — вскрикнула птица над головой и замолчала.
Костер давно погас, оставив после себя горстку сырой золы. Ива посмотрела на Охотника. Тот спал, положив под голову мозолистую ладонь, и время от времени вздрагивал во сне. От холода или потому, что ему снилось что-то страшное? Наверное, от холода. Крестного нельзя напугать. Даже во сне.
Ива тихонечко выбралась из-под одеяла. Теперь, когда она проснулась окончательно, в туалет захотелось еще сильнее. Но самое обидное, Ива не понимала, что же ей делать. Крестный говорил, что от него ни на шаг, даже по такому делу… Но будить Охотника не хотелось. Из-за смущения и потому, что она боялась беспокоить его по таким пустякам. Мучаясь дилеммой, Ива встала, пританцовывая на месте. Под ногой зашуршала хвоя. Охотник заворочался, что-то пробормотал, но не проснулся.
А что, если она отойдет недалеко? Так, чтобы ее было видно? Ничего плохого ведь не случится? В любом случае решение надо принимать немедленно, иначе она попросту лопнет.
Ступая как можно тише, Ива пошла вдоль ствола дерева и, найдя подходящее место, присела, задрав подол. Отсюда она и в самом деле видела Охотника — не целиком, но его нога оставалась в поле зрения. А значит, все в порядке… Ива прикрыла глаза.
Когда же она их вновь открыла, все вокруг утонуло в густом тумане. Словно она упала в стакан с молоком. Нога Охотника скрылась из виду. Впрочем, Ива не испугалась — она ушла от стоянки всего на десять шагов, — скорее просто удивилась. Она встала, поправила одежду и зашагала обратно.
Через десять шагов Ива остановилась. Она была уверена, что шла в нужном направлении, и тем не менее так и не вышла к погасшему костру. Ива огляделась. За спиной едва виднелось темное пятно древесного ствола — рядом с этим деревом они и остановились… Ива вернулась и погладила шершавую кору.
Туман стал гуще, хотя над головой уже забрезжил рассвет. Ива нахмурилась. Разве солнце не должно разгонять туман? Должно. Тогда почему оно этого не делает?
Ей стало не по себе. Она цеплялась за дерево, боясь его отпустить. Будто стоило разжать пальцы и она окончательно растворится в тумане. Он был холодный и липкий, он пробирался под одежду. Минуты не прошло, а Ива вымокла, как после прогулки под дождем.
— Крестный? — позвала она. Если что-то случится, Охотник велел ей кричать изо всех сил, но все силы куда-то подевались. А может, это туман поглощал звуки: она сама себя не услышала. — Кре…
У Ивы подогнулись коленки. Даже смешно — ну как можно потеряться в двух шагах от стоянки? Только Иве было не до смеха. Нужно что-то делать, но она не представляла, что именно. Отпустить дерево и снова поискать стоянку? А если она совсем потеряется? Все ужасы Большого Леса, которыми ее пугали дома, ожили разом. Пусть она не видела чудовищ и хищных зверей, ей чудилось, что они уже здесь, скрытые туманом и готовые в любой момент наброситься на заблудившуюся девочку. И впереди всех шагает зловещий колючий пастух… В тумане ей мерещились силуэты огромных зверей, оскаленные пасти и пустые глаза.
— Крестный… ты где?
Справа что-то зашуршало. Ива сжалась. От всей ее храбрости, которой она так гордилась, в одно мгновение не осталось и следа. Она зашарила рукой по стволу. Единственный выход — забраться наверх, как белка, но пальцы ее не слушались.
Шорох приближался. И вдруг из тумана к ее ногам вышел маленький ежик. Фыркнул, дергая влажным носом, и засеменил дальше, даже не взглянув на девочку.
Ива осталась стоять, глотая ртом воздух. И это все? Какой-то мелкий любитель улиток так ее напугал? Тот еще колючий пастух… Ива вытерла рукавом мокрый лоб. Страх отпустил ее, отхлынул, точно волна от берега, и Ива облегченно выдохнула. Ей стало стыдно из-за того, что так получилось. Если Охотник узнает, что ее напугал обыкновенный еж, он будет хохотать до колик…
Ива выпрямилась, расправила платье и снова позвала:
— Кре…
В тот же миг что-то ударило ее в спину. Ива не устояла на ногах и упала. Она не успела вскрикнуть, как сильная рука зажала ей рот. Ива успела разглядеть лишь голое запястье, бледное, как у утопленника. Она забрыкалась, но нападавший вцепился в нее как клещ, обхватив руками и ногами, и они покатились по склону. Ива почувствовала сильный запах гнили и болотной тины. А затем до ужаса знакомый голос зашипел ей в ухо:
— Косточки… Маленькие белые косточки… Сладкие…
Схватка
Ива брыкалась изо всех сил, пытаясь вырваться из цепкой хватки. Это была угольная девочка, Ива узнала ее по голосу. Та самая, которую она когда-то освободила из каменного плена.
Случилось это больше двух лет назад. Ива плохо помнила события той ночи. Странным образом они стерлись из памяти, как стираются сны, стоит открыть глаза. Порой Ива сомневалась, случилось ли это на самом деле или же ей только привиделось. В доме Матушки Ночи ни в чем нельзя быть уверенным.
За прошедшие два года Ива много раз спускалась в Котельную. Но камни больше не рассказывали ей сказок. Ива старательно выполняла все инструкции Черного Кочегара, всматривалась в уголь изо всех сил, но ничего у нее не
